Против силы ветра
Шрифт:
— Ну, а вы, дорогая Маргарет? — спросил капитан Хёрст. — Что привело Вас в Нью-Йорк на этот раз? Очередное любопытное поручение вашего патрона?
— Совершенно верно, капитан Хёрст. Расследование в Новом Орлеане, обещающее стать настоящей сенсацией. До нас дошли интересные слухи об одном происшествии на берегах Миссисипи. Его Королевское Высочество посчитал, что стоит разобраться насколько они правдивы, так что я связалась кое с кем в Оксфорде, чтобы они сопровождали меня в Луизиане…
— И, разумеется, она была в высшей степени дипломатична, — ехидно ухмыльнулся Лайнел. — Ни разу не прибегнула к обману и не скрыла от нас ничего важного.
Мисс
— Мистер Леннокс и я… наши взгляды на данное расследование слегка отличаются, — объяснила дама капитану Хёрсту, не переставая улыбаться. — Но, полагаю, это просто замечательно, так как помогает взглянуть на дело с разных точек зрения. Профессор Куиллс — известный ученый в мире спиритизма. Его племянница, мисс Куиллс…. тоже знаменита, но, боюсь, не совсем благодаря своему таланту художника. — Вероника схватила салфетку, но Лайнел поспешил удержать ее за запястье, чтобы она не усугубила ситуацию. — Что касается мистера Сандерса, то он писатель и займется освещением результатов этого…
— Мистер Сандерс? — вдруг перебила ее леди Лилиан. — Тот самый мистер Сандерс?
Она произнесла это почти прерывающимся голосом, что привлекло к ней всеобщее внимание. Оливер сидел с отсутствующим видом, но слова девушки вернули его к действительности.
— Мы… мы знакомы? — растерянно пробормотал он. Девушка в изумлении прикрыла руками рот.
— Поверить в это не могу… Я знала, что он из Оксфордшира, как и мы, но мне даже в голову не приходило, что … прямо здесь… посреди океана…!
— Лили в восторге от историй мистера Сандерса, — вполголоса пояснила ее мать.
— Значит, это было счастливое стечение обстоятельств, — улыбнулся Александр. — Шестидневное путешествие дает более чем достаточно времени для разговоров о литературе.
— Надо же! — воскликнул Оливер, покрасневший почти также, как и девушка. — Рад это слышать, леди Лилиан. Надеюсь, я не разрушил Ваши представления обо мне своим несуразным поведением. Просто, я все еще не могу привыкнуть к подобным вещам.
— Вы не разочаруете меня, что бы Вы не сделали, — заявила девушка, ее темные глаза сияли. — Я прочла лишь первые страницы «Твоего имени после дождя», но они уже покорили меня раз и навсегда…
Пришли официанты, чтобы сервировать тарталетки с икрой, на которые Вероника взглянула с некоторым недоверием. Оливер и леди Лилиан с энтузиазмом погрузились в беседу о затерянных душах, разрушенных церквях и ирландских кладбищах, так что мисс Стирлинг решила возобновить свой прерванный разговор с капитаном.
— Возможно, вы могли бы помочь нам в этом деле. Насколько нам известно, по окрестностям Нового Орлеана ходят слухи о затонувшем в реке судне… о бриге, который так и не нашли, но до сих пор видят его темными ночами. Возможно, это всего лишь деревенские сплетни, но, учитывая их завидное постоянство…
— Вы имеете в виду «Персефону»? — спросил старпом Стюарт.
До этого момента, он сидел молча, а на его вытянутом лице явно читалось, что предпочел бы находиться сейчас на мостике, чем в столовой первого класса, окруженный пассажирами, с которыми не имел ничего общего.
— Вы слышали о ней, мистер Стюарт? — удивилась мисс Стирлинг.
— Чаще, чем хотелось бы, — ответил офицер — Она была настоящей легендой для детей солдат, участвовавших в той войне. Признаться, я никогда в нее особенно не верил, даже когда был ребенком,
хотя экипаж «Персефоны» пугал меня больше тогда, когда еще дышал, а не теперь.— Отец мистера Стюарта был командующим Военной дивизией Миссисипи[4] в последние годы войны[5], — пояснил капитан Хёрст. — Сам он был из Огайо, как и я. Мы плечом к плечу сражались в битве за Атланту[6], где он был тяжело ранен во время пожара. Он погиб за пару месяцев до окончания войны.
— Что ж, тогда вполне понятна его антипатия к членам команды корабля, — встрял Лайнел, — раз уж речь идет о вражеских солдатах…
К всеобщему удивлению и полному обескураживанию Лайнела, старпом рассмеялся, услышав эти слова. Впрочем, смех этот был совершенно безрадостным.
— Вражеские солдаты? Святые угодники, мисс Стирлинг, — выпалил он, наконец. — Разве никто не рассказывал Вам чем на самом деле занималась «Персефона» прежде, чем затонула в водах Миссисипи?
— Мы… Мой патрон и я решили, что судно было потоплено войсками Союза[7], — ответила мисс Стирлинг. Она выглядела такой же ошарашенной, как и Лайнел. Разве это был не военный корабль? Не принимал участия в сражениях?
— Ну… в сражениях-то он участвовал, но вовсе не так, как полагается благородным воинам, — ответил мистер Стюарт. — Капитан Вестерлей был пиратом, мисс. Пират-конфедерат с патентом, подписанным скрепленным печатью и признанным правительством Юга, но пират до мозга костей. Пират, которому было позволено промышлять по всей Атлантике, с правом напасть на любое судно Союза.
— Их тогда было много, и не только в Луизиане, — объяснил капитан, заметив все возрастающее изумление своих гостей. — «Саванна» Харрисона Бейкера, «Буревестник» Уильяма Перри… небольшие, но быстрые парусники, идеальные для того, чтобы столкнуться в открытом море лицом к лицу с более мощными судами.
— В первый год «Персефона» атаковала суда Союза по всему Карибскому региону, от Мексиканского залива до французской Мартиники, — продолжил Стюарт, — причем не только военные танкеры, но и торговые корабли. Они преследовали ту же цель, что и все остальные, сражавшиеся под флагами президента Конфедерации Джефферсона
Дэвиса[8]: покончить с блокадой, установленной нашими кораблями, стоявшими по всему южному побережью. Дэвис знал, что его флот не шел ни в какое сравнение с северным флотом, так как почти все судоверфи остались на территории Союза, а во время войны не было возможности построить новые. Поэтому он нашел отличное решение: объявил, что любой, кто согласится сражаться на его стороне и обладающий собственным судном, получит
каперское свидетельство[9], которое дарует неприкосновенность в любом штате Конфедерации, независимо от учиненных бесчинств.
— Метод очень сомнительный, но, тем не менее, эффективный, — заключила Вероника. — Любой отчаянный мужчина примет подобное предложение без колебаний. Смею предположить, что большинство из этих корсаров даже не разделяли идей, за которые, теоретически, боролись.
— Уильяму Вестерлею все это было совершенно безразлично, я вас уверяю. Он был всего лишь приспособленцем, который с радостью воспользовался возможностью получить патент, могущий навсегда изменить его жизнь. Теперь-то мы знаем, что «Персефона» сполна ответила за все свои грехи, причем даже раньше, чем мы думали. Никто не нападал на этот бриг во время его следования вверх по Миссисипи, он затонул сам, с пятнадцатью членами экипажа на борту, возвращаясь в Новый Орлеан после одной из своих вылазок. Кара небесная, как сказал бы мой покойный отец.