Против силы ветра
Шрифт:
— И вновь мисс Куиллс демонстрирует свое недюжинное остроумие, — ответила мисс Стирлинг. — Не знаю, помните ли вы, но в Ливерпуле нас ожидает трансатлантический лайнер от «Уайт Стар Лайн»[1], который доставит нас в Нью-Йорк. Возможно, вы не придаете особого значения своему внешнему виду, но, все же, речь идет об одном их самых роскошных лайнеров…
— Вы правы, я не придаю этому особого значения, — парировала Вероника. — И не считаю, что для того, чтобы произвести хорошее впечатление, необходимо запихивать все содержимое гардероба в полдюжины чемоданов. Не беспокойтесь, я сама отнесу свои вещи, — сказала она подоспевшему носильщику. — Тетрадь и пара рисунков весят немного,
Она вскочила в вагон, гордо задрав подбородок. Мисс Стирлинг вздохнула, жестом приказала носильщику заняться ее багажом и вошла следом за Вероникой. Александр, заметив, что Оливер и Эйлиш слегка отстали, решил последовать за дамами, чтобы пара могла побыть немного наедине.
Паровозная труба начала плеваться дымом, и перрон вдруг заполнился таким количеством пассажиров, что через окно вагона с трудом можно было разглядеть молодую пару. Было видно, как они держат друг друга в объятиях, равнодушные к нарастающему бурлению толпы. Затем Оливер, тихо сказав что-то, поцеловал напоследок Эйлиш.
— Сделай одолжение, не превращай все это в театр, — буркнула Вероника, увидев, как Оливер встал на колени и поцеловал обтянутый розовой тканью живот жены. Эйлиш рассмеялась, изо всех сил сдерживая слёзы. — Думаю, мне пойдет на пользу убрать с глаз долой на пару недель всю эту возвышенную любовь.
— Дай ты им попрощаться, Вероника, — одернул ее дядя. Минуту спустя Оливер присоединился к ним в купе. Он оставил свой багаж на решетке над их головами, пытаясь, как и Эйлиш, скрыть покрасневшие глаза. — Не изводи себя так, Оливер, — попытался успокоить его Александр. — Оглянуться не успеешь, как вернешься домой, а эта разлука сделает вашу встречу еще слаще.
— О нет, только не это! — ужаснулась Вероника. — Не думаю, что смогу это вынести!
Оливер через силу улыбнулся, не переставая смотреть на Эйлиш через окно. Вскоре поезд тронулся и начал отдаляться от платформы. Девушка какое-то время следовала за ним, пока поезд не набрал скорость, за которой она уже не могла поспеть и все, что Эйлиш могла сделать, это помахать вслед. Только тогда Оливер, наконец, позволил себе рухнуть на сиденье рядом с мисс Стирлинг и облокотиться на спинку. Девушка ласково сжала ему ладонь облаченными в черное кружево пальцами.
— Профессор Куиллс прав, мистер Сандерс. Месяц пролетит очень быстро, а то, что ждет нас в Ванделёре, наверняка разгонит вашу тоску. История «Персефоны» обещает быть столь же захватывающей, сколько и любой из написанных вами рассказов.
— Рад, что Вы затронули эту тему, — сказал Александр. Теперь, раз уж мы, все-таки, в пути, и у нас почти не осталось возможности повернуть назад, не могли бы Вы рассказать нам правду.
— Рассказать вам правду? — удивилась мисс Стирлинг, выпуская руку Оливера.
— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Ни за что не поверю, что пара каких-то слухов о призрачном силуэте, бороздящем воды Миссисипи настолько привлекли внимание вашего патрона, что он решил оплатить подобную экспедицию. Должно быть что-то еще, вызвавшее его интерес. Что-то, что Вы скрывали от нас все это время.
К удивлению Оливера и Вероники, мисс Стирлинг тихо рассмеялась.
— Вы один из самых проницательных мужчин, которых я когда-либо знала, профессор Куиллс. Разумеется, есть кое-что еще, но уверяю Вас, я скрыла это вовсе не потому, что не доверяю Вам. Просто мне не хотелось волновать миссис Сандерс, учитывая ее положение. Было бы жестоко по отношению к ней рассказывать, что именно нас может ожидать в Ванделёре.
— Вы любите набивать себе цену,
верно? — высказалась Вероника. — К чему все это? Зачем Вам нужно, чтобы мы думали, что эта экспедиция опасна?— Потому, что она действительно опасна, мисс Куиллс. Для всех заинтересованных лиц.
Все трое молчали, пока мисс Стирлинг снимала кружевные перчатки. Когда она заговорила вновь, тон голоса был гораздо сдержаннее, чем прежде.
— Несколько недель назад умер один человек. Молодой житель Ванделёра, совсем рядом с местом, где пошла ко дну «Персефона». Его звали Джон Ривз и, насколько мне известно, обстоятельства его смерти до сих пор не ясны.
— Но какое отношение все это имеет к «Персефоне»? — спросил Александр. — Что, каждый раз, когда кто-то умирает в Ванделёре, это обязательно должно быть связано с затонувшим кораблем просто потому, что смерть произошла у реки? В этом нет никакого смысла.
— Есть вероятность, что Джон Ривз сделал нечто, рассердившее экипаж «Персефоны». Никто из находившихся на борту солдат не обрел покоя, — мисс Стирлинг смотрела на мелькавшие в окне домики. — Похоже, Ривз слишком близко подобрался к останкам, покоящимся на дне Миссисипи. За день до смерти, он вместе с друзьями нырял в зоне потопления, к которой никто не осмеливался приближаться, кроме следующих к Новому Орлеану пароходов. Парень был найден мертвым в своей хижине с таким ужасом на лице, что это произвело впечатление даже на видавших виды полицейских, которые приехали, чтобы заняться телом. Не было ни следов крови, ни каких-либо других намеков, указывающих что же там произошло. Неизвестно также зачем он вообще полез к кораблю, впрочем, вполне возможно, что это всего лишь юношеское любопытство, которое плохо закончилось.
— И как вам удалось разжиться подобной информацией? — поинтересовалась Вероника.
— Мой патрон разузнал обо всем, прежде чем отправить меня в Эдинбург. Возможно, за время моего отсутствие он узнал что-то еще, но пока соседи Ривза настаивают на одном: настоящим виновником его смерти стало его любопытство. Не стоило приближаться к «Персефоне».
— Возможно, изучать мы будем не легенду, — пробормотал Оливер, — а убийство, авторы которого вот уже полвека как мертвы.
— Вы действительно думаете, что нам не стоило об этом знать? — с раздражением заметил Александр.
— Только не говорите мне, что вы испугались! — изумилась мисс Стирлинг. — Двое настоящих мужчин, привыкших ежедневно слышать истории о потустороннем мире? И одна… — она повернулась к Веронике и посмотрела так, что та вопросительно изогнула бровь, — суфражистка[2], для которой не составляет труда швыряться камнями в окна премьер-министра словно Эммелин Панкхерст[3]?
— Поверить не могу, что вы настолько бессовестны, — вдруг услышали они.
Все присутствующие повернулись к источнику звука. Открыв дверь купе, Лайнел стоял, опираясь на дверной косяк с потрепанной дорожной сумкой в руке. Мисс Стирлинг совершенно не выглядела удивленной, в то время как остальные смотрели на него, будто громом пораженные.
— Лайнел! Разве ты не говорил, что у тебя слишком много работы, чтобы ехать с нами?
— Я поработал в Эшмоле сверхурочно, — сухо ответил он. Мужчина, не отрываясь, смотрел на улыбающуюся мисс Стирлинг. — Процесс каталогизации Кносских артефактов занял меньше времени, чем мы думали.
Лайнел умолк, чтобы не сболтнуть лишнего — он принял решение о поездке лишь полчаса назад и промчался мимо ошарашенной Эйлиш, чтобы успеть вскочить в набирающий ход поезд. Вероника похлопала ладонью рядом с собой, приглашая его сесть слева от нее, Лайнел закинул сумку наверх и сел.