Чтение онлайн

Он еще долго перечитывал текст на листе бумаги, курил и еще раз перечитывал. Наконец поставил свою подпись и положил лист на стол.

Утром Смирнов заехал в гостиницу, и они с прокурором отправились на участок.

Скуратов находился в отличном расположении духа и сразу уселся за компьютер писать постановление об отмене решения Смирнова в отношении Хабибулина и письменные указания.

Он набрал шапку документа, но вдруг его внимание привлек лист бумаги на столе.

Скуратов взял бумагу в руки и углубился в чтение. Наконец он с самым мрачным видом положил бумагу на стол и посмотрел на Смирнова.

– Что ЭТО!

– Рапорт. Как следователь

я обязан был доложить прокурору об ЭТОМ. А теперь Вам решать, что делать дальше.

Прокурор еще раз взглянул на лежащий перед ним лист бумаги.

«Прокурору Армии от заместителя военного прокурора майора юстиции Смирнова А.Н.

Рапорт.

Настоящим докладываю, что я, Смирнов А.Н. поддерживал с командиром роты охраны майором Хабибулиным тесные дружеские отношения, незаметно переросшие в нечто большее. Так, примерно две недели назад, мы совершали с ним различные сексуальные действия по ублажению друг друга. По этой причине я вынужден заявить, что не имею законных оснований на проведение следственных действий в отношении этого лица, так как не могу гарантировать объективность и принципиальность в этом.

Подпись. Дата. »

– Вы понимаете, что здесь написано?

– Конечно. Ведь это писал я.

– Нет, я не про это. Точнее, тьфу, про это. Ведь я вынужден буду показать ЭТО выше. А тогда Вашей карьере конец. И это, стопроцентная гарантия!

– Я могу сказать только то, что не могу согласиться с Вами. Дело громкое и Хабибулину «нарежут по самое не хочу». А ведь он не виноват. Конечно, ордена и медали дело хорошее, но, не за такое. Ради амбиций не буду жизнь человеку портить. Тем более, человек то оказался порядочный. Единственный в части, про которого я могу такое сказать. Нет. Я в этом участвовать не желаю. Назначайте любого другого, не столь принципиального.

– Других у меня нет. Только такой следователь как Вы мог «натянуть» это дело. Другие не справятся. Видите, насколько высоко Вас ценит начальство.

– Вижу, но остаюсь при своем мнении. Вам меня не переубедить. Да и не приказать, уже.

Скуратов долго молчал. Наконец он положил бумагу в папку и встал.

– Вызывайте машину. Поеду в аэропорт. Провожать меня не надо. Прощайте.

После обеда в кабинет Смирновау зашел Хабибулин.

– Привет Эльдар! Заходи, садись. Думал тебя вызвать, но раз сам пришел . . .

Хабибулин хотел что-то сказать но, поглядев на Смирнова, промолчал.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Тогда, с начала.

– Хм. Я бы сказал, с конца, как то ближе, по теме, что ли. Ладно, чего тянуть. Ты в курсе, что не всем понравились твои «воспитательные методы»?

Хабибулин явно расстроился.

– Вот Вы к чему. Мне уже говорили, что в свете произошедшего мне все это может вылезти боком. Тот же командир, сука. Теперь он делает вид, что раньше и не слышал о таком и, тем более, не видел. Все так серьезно? Или есть возможность отделаться уловным сроком?

– Если не связывать это с расстрелом караула, то возможно. Но такое развитие событий «бугров» категорически не устраивает.

– А как это связано с расстрелом? Не пойму.

– Связать можно. И довольно легко. Как, объяснять долго, да и не стоит. В крайнем случае, не сейчас.

– Ну, тогда я влип по полной! Видать не суждено мне в ближайшее время насладиться покоем в своем доме, дом казенный светит!

– Ну, не будем о грустном. Пока у тебя есть шанс выкрутиться. Маленький, но есть.

– Что нужно сделать или . . .

– Нет, Эльдар,

пока нужно меня внимательно выслушать и постараться понять. Это дело прокурор собирался поручить мне, но я сделал кое что. Теперь он думает. Что надумает, одному Богу известно, и то, вряд ли. В общем, я написал рапорт, что мы с тобой, ну, как бы это сказать, в общем, пидарасы. Причем, в самом прямом смысле. Любовь у нас- огромедная. В общем, по этой причине я не могу расследовать дело в отношении тебя. Закон запрещает.

Эльдар откинулся на спинку стула и, похоже, дара речи лишился полностью. Он открывал рот, но не мог произнести ни звука.

– В общем, если тебя, вдруг, начнет кто-то про это расспрашивать. Я имею в виду прокурорских, говори, что так оно и было. Бухали и трахались как кролики. Вот такая, брат, мерзость пришла в мой воспаленный мозг. Сам дурею.

Эльдар закурил, в первый раз не спросив разрешения.

– А, Вам, ну того, это «боком вылезет»?

– Может быть, может быть.

– Тогда, зачем, точнее говоря, почему?

– Трудно вот так просто ответить на такой вопрос. Может, все-таки, не все замполиты суки конченные. Если бы это дело не связывали с расстрелом, может, я бы и взялся за него. А так, действительно «укатают» тебя «по полной». И, поверь, мало не покажется. Я наших интриганов знаю.

– Вас уволят и пришлют другого следователя. И своего Вы не добьетесь и мне хана.

– Не так это просто. Прислать а бы кого, смысла нет. Вытянуть, а точнее говоря- натянуть, такой состав очень трудно, особенно при таких обстоятельствах. А из всей нашей конторы, я знаю только одного следователя способного направить в суд такое дело. Но, он по «самое не хочу» загружен делами. А заниматься рокировкой следователей дело очень сложное, можно банально завалить все следствие в конторе. За такое, больше навешают, чем за провал с делом в отношении тебя. В крайнем случае, я надеюсь, что не ошибаюсь. Именно сейчас моя версия рассматривается летящим домой прокурором. Думаю, что очень скоро мы с тобой об этом узнаем.

Хабибулин напряженно всматривался в лицо Смирнова.

– Хреновая работа у Вас. Я то, предполагал, что за расследование этого дела Вас поощрят, может, на повышение выдвинут или даже очередную звезду нацепят. А получается, если не уволят, будет большой удачей.

– Работа как работа. К сожалению, интриги и поиск выгоды исключительно для себя никто не отменял. Интрига, так сказать, двигатель прогресса.

– Александр Николаевич, может за «пузырем» метнуться? Что-то вид у Вас плохой. Тут без допинга не справиться.

– Спасибо родной, но нам лучше теперь держаться друг от друга подальше. Не будем провоцировать судьбу. Итак достаточно.

– А пенсию заработали?

– Минималка на следующий год.

– Тогда я не согласен. Заберите бумагу. Позвоните, что ли, и откажитесь. Нельзя вот так. Я, в крайнем случае, даже если сяду, пенсии не лишусь. А жить дальше как? НЕ правильно. А с моими солдатами мы отобьемся. В крайнем случае, много не дадут.

– Нет, Эльдар, не буду. Дед мой, в Великую отечественную не струсил. Батя, не меньше, под пулями ходил. А я в сторону? Нет. Не позволяет мне «проклятое Коммунистическое воспитание» поступить иначе. Сам себе не прощу. Знаешь, можно бесконечно долго обманывать других, а вот себя самого обмануть невозможно. Никак. Ладно, чего воду в ступе толочь. Иди, дорогой. Обещаю сразу сообщить, что там «бугры» надумают. Понимаю, что ты теперь спать не будешь. Держись. Я все-таки уверен, что науку интриганства хоть немного освоил и не ошибся.