Простая история
Шрифт:
Он чувствовал, что за ним наблюдают и не собираются никак реагировать на его сигналы. Его это бесило. Его это злило, но в итоге, он понял, что ничего сделать не может.
Он лежал в одежде, закрыв глаза.
Полумрак в палате поддерживало дежурное, слабое освещение красных ночников.
Кирилл лежал при этом тускло-агрессивном свете и думал... думал... думал...
Ему вдруг захотелось увидеться с этой девушкой.
С Лизой.
Он вдруг вспомнил ее лицо.
Кирилл улыбнулся. Он хотел почувствовать запах ее волос. Затем Лучинский попытался
Катю он все время вспоминал почему-то раздетую и громко стонущую. Он хотел и пытался вспомнить, как она говорит, как она смеется, как она плачет, или возмущается, но не мог.
Только стоны. Какие-то пошлые и однообразные.
Затем ему в голову почему-то пришел образ того - толстого и нелепого генерала, со смешной должностью. Потом он увидел силуэт какого-то странного человека в красном плаще. Кирилл, вдруг подумал, что это и есть верховный правитель.
Он хотел его рассмотреть поближе... и проснулся.
Он проснулся от резкого противного белого света. От настырного пищащего звука. Рядом с его кроватью стояли два санитара с бычьими рожами и здоровенными ручищами. Они наблюдали, как Лучинский медленно и неохотно встает с постели и, показывали своим видом, что ему надо собираться.
Кирилл нехотя прошел в санузел и, почистив зубы, тщательно умылся. Он хотел было принять душ, но поленился, да и постеснялся этих жутковатых мужиков в белых халатах.
Через пять минут в палату к Кириллу закатили тележку с завтраком. На удивление, сегодня он был необычно вкусный. Яичница с беконом. Помидоры и кружка хорошего, черного кофе с сахаром. Кирилл с удовольствием уплетал эти яства:
– Вот так бы всегда! А-то, каши ваши надоели...
– урчал он, пережевывая пищу.
Когда завтрак был почти съеден в палату вошел Сикора. Он улыбнулся и приветливо сказал:
– Доброе утро. А вот и этот день, он должен, вам запомнится и, вообще, наверное, он станет самым важным днем в вашей жизни. Нет, наверное, все-таки одним из самых важных. Потому, как самый важный, может быть завтра!
Кирилл вытер жирные губы салфеткой. Отхлебнул кофе и, неприлично отрыгнув, капризно ответил:
– Да уж! Каждый день тут у вас он важный! Или завтра наступит? Где то я уже это слышал или читал. И вообще! Самый важный и противный день это день когда я выпил ту гадость корейскую.
– Может быть. Но сегодня день не будет противен.
– Вы думаете?
– Кирилл, встал и, подойдя к майору, пристально уставился на него. Фимобщик отвел глаз, отвернувшись, тихо сказал:
– Я думаю Кирилл, вы все воспринимаете слишком критично.
– А я так не думаю.
– Ну, хорошо. Не будем заводиться. Я пришел вас сопроводить в дороге. Но прежде чем мы выйдем из палаты и отправимся на аэродром. Я еще раз вам вынужден напомнить, что вы в дороге не должны не с кем общаться. Хотя конечно у вас вряд ли будет такая вот возможность, но все же, я на всякий случай еще раз вас предупреждаю.
Кирилл хмыкнул и, махнув рукой, бросил:
–
Да понял, я понял. Давайте уж совершим ваше увлекательное путешествие.– Хорошо!
– радостной воскликнул Сикора.
Он подошел к кровати и нажал кнопку вызова персонала. Через секунду в палате появились два человека. Это были незнакомые мужчины, одетые в простые и строгие серые костюмы. Белые рубашки с зелеными галстуками и начищенные до блеска туфли. На лицах нет эмоций. Одинаковые выражения стрижки и глаза.
Кирилл хмыкнул и тяжело вздохнул:
– Эх, видели бы это все мои, из газеты не поверили бы...
Сикора хотел было что-то спросить, но передумав, повернулся к сопровождающим и громко приказал:
– Так, проводите ноль девяносто восьмого в автобус. Норматив сопровождения номер три. И что бы аккуратно и все чинно. А я пока зайду, возьму свои вещи. Все вперед.
– Так... у меня даже номер есть. Понятно...
– вздохнул Кирилл.
– Это необходимо было, - виновато буркнул Сикора, он понял, что допустил ошибку.
– Интересно, а кто был под грифом ноль девяносто семь? И, что с ним стало?
– язвительно заметил Лучинский.
Он заметил, что майор дернулся.
– Это государственная тайна. На эти вопросы вы ответа не получите. Лучше давайте думать о себе и предстоящей дороге.
– Ах, о дороге? Ну, что ж... подумаю. А я, что, тоже, вот так поеду?! В одежде без чемодана?! Никаких там с собой принадлежностей?
– Какие еще принадлежности?
– не понял Сикора.
– Ну, там зубная щетка, паста и полотенце в дорогу?
– А-а-а, это, все получите на месте. Вы же на полном гособеспечении, - весело ответил майор и вышел из палаты.
Кирилл, вздохну и тоже направился к двери. Но один из конвоиров остановил его, уперев свою ладонь в грудь Лучинского. Второй тем временем вышел в коридор. И лишь после этого напарник кивнул головой, указываю Кириллу на выход.
Они, шли по коридорам мед центра долго и уныло. Пару раз ехали на лифте в гробовом одиночестве и молчании. Кирилл понял, что его ведут какими-то окольными путями, потому как в коридорах им не встречались ни пациенты, ни обслуживающий персонал. Путешествие по спецбольнице заняло минут десять. Наконец, его вывели в маленький узкий коридор, который уперся в железную дверь, конвоиры подвели Кирилла в ней и заставили отвернуться. Пока один из охранников открывал замок, Кирилл успел рассмотреть где-то в глубине коридора силуэт грузной женщины. Она, склонившись, терла шваброй с тряпкой пол.
"Двадцать первый век, а полы моют, как и в девятнадцатом. Человечество регрессирует? Наверное!" - с горечью подумал Кирилл.
Уборщица упорно мыла пол не поднимая головы. Возможно, инструкция по уборки этого помещения, запрещала ей делать это...
Щелкнул замок. Кирилл обернулся. Открылась дверь и ... солнце, яркое и безжалостное солнце резануло в полоску проема. Лучинский сделал шаг вперед. Конвоир попытался преградить ему дорогу, но Кирилл оттолкнул его и вышел на улицу. Это странное и нелепое ощущение!