Чтение онлайн

Ты-то как с этими… анну… снюхался? Ага, ври больше, один из них… чем докажешь? Это что за хрень? Чтобы невидимое стало видимым? Ну давай, посвети фонариком! М-мать моя женщина… синий, синий иней… Ну и рожа у тебя! о-ох, прости, тебя, поди, тоже от наших харь мутит…

Да что ты как не у себя дома, садись, располагайся, вон, у огонька… или тебе как, удобнее, чтобы холодно было? Это там что за хрень в лесу светится… опять, что ли, туса какая, задолбали со своими тусами… А-а, Мордок твой? У-ух, я т-тебя, на хрен пшел, пока я тебе башку твою в жопу не сунул!

Все, уел я твоего Мордока, больше не сунется.

Слышь, парень… или как тебя там… может, деньжат тебе подкинуть? А то

дело-то серьезное, земля в опасности… Да бери, бери все, что ты тут экивоки разводишь, у меня этого бабла до хренища… Ты бы мне это, адресочек свой кинул, куда бабло перевести, я бы тебе еще дал… А-а, без адреса… мой адрес не дом и не улица… ну-ну.

Слышь, хоть не боишься ночью вот так через лес идти? И Мордок этот там тусуется… Да я понимаю, дело срочное… дай, довезу, куда тебя там… хоть на этих посмотрю, на твоих… Ты прости, если что не так, я делегации инопланетные встречать не умею… Я и с англичанами-то… вон, на переговоры поехал, там этих ложечек, вилочек до хренища…

Да ничего, довезу… да клал я на твоего этого Мордока, или как его там, и не с такими братками цапался, и ничего. Меня в Москве сам этот боится… Ангелочек… который еще три района крышует… Так что не надо ля-ля… садись… хоть что-то в жизни хорошее сделаю… а то знаешь как, по молодости-то мечтаешь, вот было бы много денег, ух, я бы такое наделал… такое… всех больных вылечил бы, приют бы открыл, всяких там собачек-кошечек бы подбирал… А денег нет. Деньги зазвенели… ну, появились… Ну и думаешь себе, еще на дом, на дачу, еще самолет свой, еще активы в банке, еще… Вон, девчонке какой-то помочь хотел, лейкоз у нее там, или что, думал, вон как за миллиард перевалит, так сразу… Потом это, матери ее, телефон ее выискал, звоню, ну все, спасем девочку вашу… А мне как обухом по башке — сегодня умерла… Вот так… успеется, успеется, потом бац, жизнь прошла, наследники друг другу глотки рвут, а ты…

Сюда? У-ух, дебри какие, хрен вырулишь отсюда… ничего твои сородичи тут запрятались… О-ох, блин, в Рос-си-и-две-бе-ды… все остальное катастрофа. Сюда? А где они… Ты че, му… О-ох, черт, пырнул как… это ты меня чем? Это ты за… зачем? Это… кровь… ос… тано… ви… А как же спасать челове…

2012 г.

И что теперь Ани делать?

Ани не знает.

Ани много чего не знает. Только обычно когда Ани не знает, можно бросить все, к мамке прибежать, спросить, что делать, мамка скажет, так и так. Мамка все знает, даже там, где, кажется, вообще никто на свете знать не может, ни Элу с соседнего двора, ни Оре из дома напротив — мамка знает. Вот и когда вечерком Ани штанишки скинула, а там кровь, Ани уже думала все, конец приходит, и к мамке бегом… А мамка только посмеялась, что Ани боится. Кто же знал, что оно все так на самом деле…

Вот и сейчас Ани не знает, что делать… Надо к мамке пойти, а как с этим к мамке пойдешь? Заругает. И правильно заругает, нельзя так…

Да как нельзя? Как же нельзя, вот же он… Там лежит, за сараюшечками, где невесть что хранится, с невесть каких времен, кажется, никто эту сараюшку не строил, и никто туда ничего не складывал, оно так и выросло все вместе… в незапамятные времена, вон, как лопухи растут… И лопухи-то за сараюшкой какие знатные, синие, с красной каемочкой по краям, раструбами-раструбами, нигде таких нет, а тут выросли…

И что теперь Ани делать…

Да не с лопухами, нет… с этим… сидит же он там, за сараюшечками, раньше пластом лежал, теперь сидит, уже неловко туда-сюда похаживает. Элу с соседнего двора ему мясо носила, Оре из дома напротив всяких вкусностей ему таскала, ну ей сам бог велел вкусности

таскать, у них денег куры не клюют, вон, у Оре уже и машина своя, на которой она всюду летает, а Ани машины не видать, как своих ушей. Обидно так… и другое обидно, нечего Ани этому принести, принесла ему хлеба… Так что думаете, он на мясо, на все эти сладости заморские и не посмотрел, на хлеб набросился. Кто же знал, что он одним хлебом кормится?

И что теперь Ани делать? Было бы другое что, Ани бы к мамке пошла, а тут мамка про такое узнает, разговор короткий будет, розгу возьмет…

Боязно Ани…

А то, может, проще и забыть про него, что был он, что нет его. Вон, Элу говорила, если про что-то не думать, то этого как бы и нет, это когда они в сад полезли за фруктиками, цербера соседского боялись, ох этот цербер соседский в Элу вцепился, ох, показал, как его нет…

Так и тут… просто забыть про него, просто не ходить за сараюшки, можно подумать, играть больше негде, и лабиринтов во дворе понастроили, и центрифугу, и трубу эту… арео… аэромиданическую, и…

Да как про него забудешь-то…

Вот же он, сидит, тощой-тощой, это еще откормился на хлебе, а то совсем смотреть страшно было…слышит, как Ани подходит, как-то отличает ее шаги от чужих шагов… и к ней бежит, радуется, знает, что хлеба принесла…

И куда его теперь девать-то?

В дом? Да не смешите. Ани в дом вообще ничего, ни в дом, ни из дома носить не велено, вон птенчика Ани принесла, мамка его выкинула, в другой раз щеночка Ани привела, так там такой ор был, мама дорогая! Вот тебе и мама дорогая… да что щеночки-птенчики, ни травинку, ни былинку никакую в дом нести нельзя, все мамка выбросит. Еще помнит Ани, как идет маленькая-маленькая Ани по двору, тянется к какой-нибудь травке, а травки красивые, желтые, синие, красные — и мамка тут как тут, брось дрянь всякую…

А тут не дрянь… тут такая дрянь, что всю дрянь во дворе передрянит…

И куда его?

Не знает Ани.

И девчонки хороши. Как бегать туда за сараюшки — пожалуйста, как вкусности ему всякие таскать, это завсегда, игрушки ему всякие носить, это нате вам, он игрушки ох любит… Как играть с ним, так хоть сколько, интересно же, как он мяч ловит… А как в дом его взять, так это все от ворот поворот… Элу ни в какую, ну, Элу-то понятно, в квартирушке тесной ютится, сестер-братьев мал-мала-меньше, так и Оре туда же, в позу встала, меня с ним в дом не пустят… Ага, не пустят… хоромы до небес, комнат как звезд на небе, и не пустят…

Да что с Оре спорить, пошла она… сама на своей машине летает, хоть бы раз прокатила…

А вот Ани что делать?

Куда его тащить… этого?

Зима-то тоже ждать не будет, последние денечки летние стоят, вон уже в небе черное солнце на желтое солнце с каждым днем все больше наползает, скоро совсем желтое солнце закроет, и зима будет, и ночь будет, долго-долго, и темно-темно, и холодно-холодно. Ну, это не беда, в доме-то тепло, и в школе тепло, а на улицу мамка Ани комбезик купила. А там и Новый Год не за горами, папка Ани чего-нибудь подарит такое… эдакое…

А вот с этим-то что будет?

Зимой-то на улице…

Ани уже и одеяло ему из дома сперла, хорошо, мамка не знает… Да что ему это одеяло, мертвому припарка… как холода ударят, никакие сараюшки его не спасут…

И что Ани делать?

Честно Ани про него пыталась забыть, мало ли какие звери на улице околачиваются… И ведь что за черт, сколько всего Ани забывала — и котлеты подогреть поставит, забудет, вспомнит, когда черный дым пойдет коромыслом, и книжки-тетрадки Ани забывает, зачем они в школе, главное, пенальчик новый показать со звездочками… Все-то Ани забудет, про домашку на завтра и не вспомнит.