Продам май (сборник)
Шрифт:
— Ты мне не подыгрывал? — спохватился он.
— Нет.
— Сочиняешь… Ты же такой, ты не только играть и подыгрывать умеешь… ты еще и врать умеешь… Ты такой… не такой, как они все…
— Кто они?
Он не ответил. Я еще и еще пытался убедить его, что не подыгрывал, что это он сам такой умный — он не верил мне, но не обиделся, смотрел на меня с интересом, даже с каким-то уважением, что я умею врать.
Он как будто даже гордился, что я умею врать…
Интересно — кто они все, на которых я не похож…
— Ну ладно, мой хороший, некогда мне с тобой… ты давай, сам как-нибудь
— Ты оставишь меня?
— А ты не бойся, парень… Никому я тебя в обиду не дам… Да, будем знакомы… — он протянул мне руку. — Славик.
Я хотел ответить, тут же спохватился:
— А кто я такой?
Он только пожал плечами, мне стало неловко за свой вопрос. Действительно, если я сам не знаю, кто я, почему это должен знать кто-то другой…
Между сном и явью
$p@nDex на связи…
Мне показалось, что я ослышался.
$p@nDex на связи…
Нет… я слышу его… черт, только с ума сойти мне не хватало… голоса в голове. Говорят, бывает что-то такое, слуховые галлюцинации, зрительные галлюцинации… Еще бы, меня же били по голове…
Только нет, тут другое что-то… Он казался реальным, этот спандекс, таким же реальным, как я сам, и в то же время — призрачным…
Я приказал себе не слышать, приказ помогал мало — какой-то $p@nDex стучался в мое сознание, хотел стать моим другом…
Сон первый
Ступенька…
Две…
Три…
Пять…
Десять…
Перескакиваю через четыре ступеньки. Спешу — из последних сил, чувствую, что задыхаюсь. Добрые люди едут в лифте, некогда мне ждать, когда проедут добрые люди и лифт освободится.
Третий этаж…
Пятый…
Седьмой…
Сердце падает. Главное — проскользнуть мимо незамеченным. Спешу — мимо фонтанов и пальм, мимо картин, никогда не было времени рассмотреть их как следует. Врываюсь в просторный кабинет, память подает название — конференц-зал. Вливаюсь в толпу людей — темный низ, белый верх, на шее желтый платок, у меня тоже темный низ, белый верх, и тоже желтый платок, меня не отличишь от них.
Не заметит…
Люди поют гимн Корпорации, я тоже пытаюсь петь, голос меня не слушается, легкие все еще не могут забыть стремительный бег. Кажется, Шкловский не смотрит на меня, у Шкловского таких, как я, вон сколько…
— …будьте добры, зайдите ко мне в кабинет…
Началось, думал я. Заметил-таки… и вроде бы ничего не происходит, ну опоздал, с кем не бывает, ну самодур у нас начальник, куда от него денешься, но почему мне так…
…страшно…
— Я вас предупреждал, по-моему, что за опоздание у нас увольняют сразу же, — цедит Шкловский, щедро сдабривая свои слова матерком.
Мне хотелось вежливо спросить, не увольняться ли мне прямо сейчас — все-таки я решил не спрашивать, хорошее место терять не хотелось.
Но почему мне так страшно…
Черт возьми, почему мне так страшно…
Шкловский поворачивается ко мне — нестерпимый ужас пронзает с головы до ног, что-то темное, страшное, мрачное наваливается на меня, хватает, душит, больно клюет в
затылок…Явь вторая
Я проснулся — даже не сразу дошло до меня, что это был сон, я еще рвался куда-то, еще пытался от кого-то бежать — не сразу спохватился, что не могу бежать, не могу даже сдвинуться с места, какая-то сила пригвоздила меня к креслу-кровати, где я лежал. Кажется, я кричал, хотя и не слышал своего крика, кошмар все еще не хотел отступать.
Светлый круг (лампа)
Закрытое пространство (комната)
Стена наверху (потолок)
Радио в углу бубнит про акции протеста против загрязнения атмосферы какими-то фабриками нового поколения, производящими айподы нового поколения… Ругают какую-то Корпорацию…
Что-то знакомое…
Дверь распахнулась, поток света ударил в глаза, ударил по нервам, вырвал из меня еще один крик. В комнату вошел ужас — темный, глубокий, страшный, я не сразу понял, что это Славик, с которым я вчера играл в шахматы.
— Ну что такое, а? Ты чего не спишь-то?
«Сам не спишь и другим не даешь», — казалось, сейчас добавит он.
— Извините за беспокойство, — ответил я, как будто кто-то научил меня отвечать так, — мне… приснился кошмар.
— Вот оно как… — он снова посмотрел на меня с интересом, — тебе еще и кошмары снятся… ну что ты в самом деле, дрожишь весь…
— Я… не могу убежать от него…
— А зачем тебе от кого-то убегать? Говорю тебе, хороший мой, никто тебя здесь не тронет… никого я сюда не впущу.
Я напрягал память, я пытался вспомнить, кто именно преследовал меня там, в жутком кошмаре, что я сделал ему, темному, страшному — в памяти, разложенной по полочкам, было все, кроме этого …
Кроме этого …
— Кто-то… кто-то гонится за мной, — вспомнил я, — кто-то…
— Кто? — он положил руку мне на голову.
— Не знаю… темный кто-то… страшный кто-то…
— Может, это просто сон?
— Нет… я помню, это было, было… он гнался за мной… я что-то не сделал… или сделал… и он за мной гнался…
Он устроился в кресле, согнулся пополам, длинный, поджарый, казалось, сам испугался того, темного, невидимого, который преследовал меня где-то там, в какой-то жизни, в каком-то из миров.
Снова то же проклятое чувство: я пытался вызвать свою память из небытия, но в то же время кто-то силился стереть мою память, кто-то, властный над моим сознанием, над самой жизнью моей…
— Давай не будем об этом, ладно? — он снова улыбнулся тепло, мягко, — ты, я вижу, вроде понемножку в себя пришел… давай посмотрим, что ты умеешь вообще…
Перво-наперво он дал мне какую-то таблицу, рассчитать какие-то зарплаты в какой-то фирме, название фирмы показалось мне знакомым — но не более того. Я справился — на удивление хорошо справился, может, в прошлой жизни я был бухгалтером… Была же у меня, черт возьми, какая-то прошлая жизнь, не вчера же я родился… Хотя, может быть, и вчера. Потом Славик подсовывал мне задачи, головоломки — для школ, для вузов, для аспирантов, я щелкал их как орешки, это было похоже на игру…
А потом я начал умирать.