Призрачные деньги
Шрифт:
Но огненный шторм. Это было по-другому. Сто тысяч погибших. Сто тысяч горящих, страдающих. Нет худа без добра. Счастливых концов не бывает. Они все могут уйти в вечность, где будут единороги и ручная работа, и это не будет иметь значения. Как бы я это ни преподносил, я должен признать, что без меня этого бы никогда не случилось.
Если бы я сжег Миктлан, это было бы более настоящим убийством, чем пожары. Загробной жизни не существует. Чувствовал бы я то же самое? Я не уверен, что сделал бы это сам.
У живых есть потенциал, подвижность, способность меняться. Мы каждый день переосмысливаем себя. То, кем
За одну ночь сотни тысяч душ разлетелись, как лепестки на ветру. Их было так много, и это было так неожиданно, что большинство призраков, которых они оставили после себя, Странники: те, кто не привязан к какому-либо месту, как привидения, или просто записи их смертей, похожие на эхо. Не могу сказать, какая часть души уходит, а какая остается позади, но Странники самые нетронутые.
В Коулуне, когда призраки прорвались сквозь завесу, все они были Странниками. Так и должно было быть. Эхо, это бессмысленное воспроизведение, а у Призраков не хватает силы воли, чтобы поднять ставки и передвигаться. Нет причин думать, что эти призраки разные.
Только в Коулуне призраки не были превращены в тех чертовых тварей, что были в доме на Монтесито-Хайтс, в закусочной в Бербанке. Кто-то сделал это с ними. Кто-то взял кусочек души человека, вырвал из нее все, что делало ее уникальной или хотя бы человеческой, и превратил ее в гребаный кошмар.
Вооруженные призраки. Что они придумают в следующий раз?
Я съезжаю с автострады на Четвертой улице и направляюсь по мосту через реку в центр города. Большая часть западной стороны моста обрушилась во время пожаров, и было возведено временное заграждение, чтобы машины не слетали с него. Ходят слухи, что на самом деле никто не проводил никаких инженерных изысканий, просто соорудили несколько цементных баррикад и надеялись на лучшее. Учитывая столько разрушений, с которыми приходится иметь дело, я бы не стал их винить.
Я отправляю короткое сообщение Летиции о том, что я где-то поблизости. Я получаю серию смайликов, единственный из которых, который я могу понять, это поднятый вверх большой палец. Английский пошел по пути египтян. Теперь мы говорим иероглифами.
Скид-Роу, это заброшенная пустошь. Ты понимаешь, что все хреново, когда реальность заставляет песни Тома Уэйтса звучать гламурно. Большинство улиц оцеплены, и на некоторых из них слоняются национальные гвардейцы, которым нечем заняться. Все равно никто не хочет ходить по этим улицам. Там нет ничего, кроме пепла и плохих воспоминаний.
Я осматривал местность, охваченную пожарами. Никто точно не знает, сколько там погибло людей, но, учитывая, что на площади в четыре квадратных мили скопилось от пяти до десяти тысяч бездомных, текущая оценка составляет "чертову уйму". Призраки, похоже, согласны с этим. Это самая плотная их концентрация, которую я когда-либо видел в городе.
Именно здесь я ожидал увидеть Странников, прорвавшихся сквозь завесу. Плотность населения здесь меньше, чем на Коулуне, но, несмотря на то, что численность призраков Коулуна росла в течение нескольких десятилетий, большинство призраков из трущоб были созданы в течение часа.
Они трещат по швам, и есть несколько мест, где барьер кажется тонким. Возможно, сейчас они и не прорвутся, но за этим местом стоит понаблюдать.Я провожу Сан-Педро по руинам Маленького Токио. Есть места, которые пострадали больше, но ненамного. Большинство магазинов закрыты, заколочены досками или сгорели дотла. Несколько предприимчивых оптимистов снова открылись, в основном это заведения, где готовят рамен.
Я вижу тот, о котором мне рассказывала Летиция. Кто-то оборудовал что-то вроде полупостоянного магазина на базе старого фургончика с тако. Перед ним расстелен рулон газона, а также несколько пластиковых столов и стульев. Нарисованная от руки вывеска над грузовиком гласит: "ЛАПША АПОКАЛИПСИСА". Должно быть, это то самое место.
Парковаться здесь легко, чего я никогда бы не подумал сказать о центре города. Владелец одного магазина убрал столько мусора, сколько смог, и соорудил на обочине небольшой пандус. У него на тротуаре висит табличка с ценой, и это урок, как правильно оценивать своих клиентов. Он начал с тридцати, вычеркнул это и продолжал снижать, пока не дошел до пяти.
Я замечаю Летицию за одним из столиков, уплетающую рамен из тарелки, и сажусь напротив нее.
— Моё заведение? – говорю я — Я отлично впишусь? Ты пытаешься мне что-то сказать?
— Ничего такого, чего бы ты уже не знал — говорит она.
— Да, но ты же не знаешь, что такое лапша "Апокалипсис".
Я рассказываю ей о том, что произошло дома и в закусочной. Я рассказываю ей о том, что произошло в Коулуне, о том, что здесь все по-другому, более опасно. О моей идее, что кто-то использует призраков как оружие, но не удосуживается рассказать людям, которые им пользуются, что с ними будет. Она молчит, пока я не заканчиваю.
— Черт — говорит она. Она опускает взгляд на свою лапшу. Она не притрагивалась к ним с тех пор, как я начал рассказывать. Она тычет в них палочками для еды — Они остыли. В Лос-Анджелесе действительно так много новых привидений?
— Да — отвечаю я — Они разбросаны по всему округу, как и жертвы, но они в сгустках крови. Это место кишит ими. Я подумал, что если кто-то из них и собирается прорваться, то только здесь. Они все еще могут это сделать.
Летиция смотрит на меня, слегка расширив глаза.
— Ты собирался рассказать мне об этом?
— Конечно. В конце концов. У тебя и так много забот, детектив — говорю я — И я не хотел никого волновать.
— Теперь я волнуюсь — говорит она.
— Какое совпадение, я тоже. Я не думаю, что призраки, которых я видел, прорываются наружу. Я думаю, их вытаскивают наружу. И с ними что-то делают, чтобы сделать их более опасными. Их пытают.
— Ладно, оставим в стороне то, что ты говорил о призраках из "Скид Роу", которые, возможно, прорвутся, чтобы убить нас всех , пытают? Возможно пытать призрака?
— Это фрагменты души человека. Конечно, это оболочка, и некоторые из них не более чем запись, которая воспроизводится в цикле. Но это Странники. Они настолько близки к реальному человеку, который умер, насколько это возможно. Я слышал мнение, что на самом деле они могут быть всей душой или, по крайней мере, большей ее частью, но я на это не купился. Так что, да, возможно, черт возьми, пытать призрака.