Привкус магии
Шрифт:
Помнится, я прикрывал дверь, но сквозняк вполне мог распахнуть ее настежь. Надо бы снова захлопнуть, а то холодно…
Тень возле двери обрела подвижность и с утробным ворчанием прыгнула. За считанные мгновения до этого порыв ветра донес знакомый смрад, и я инстинктивно откатился в сторону. О печь глухо стукнуло тяжелое тело твари. Она зашипела, оборачиваясь. В пустых глазницах замерцали гнилостно-зеленые жадные огоньки.
Упырь! Теперь, когда тварь зашевелилась, вонь растеклась по кухне. Слабый свет, льющийся из раскрытой двери, обрисовал сутулую человекоподобную фигуру, готовящуюся
Я метнулся в угол, лихорадочно соображая. Проклятое чудовище двигалось слишком быстро, и с ходу вырубить его можно разве что из пулемета. Или заклинанием.
Тварь скрежетнула зубами. Огоньки глаз тлели стыло и алчно. Обломанные ногти на ногах скребли о деревянные доски пола. А ногти на руках были такими длинными, что, казалось, пальцы достают до колен. Тело твари все еще прикрывали лохмотья, но определить пол того, что когда-то давно было человеком, не представлялось возможным.
Да и какая разница!
Я рявкнул заклинание, выставляя перед собой скрещенные руки и одним махом выбирая весь накопленный за время отдыха внутренний резерв. Нет, выдирая его из себя отчаянным усилием. Если не хватит, то…
Полыхнул голубоватый остроконечный крест, принимая на себя тушу взвывшего от бешенства и боли упыря. Затрещали искры, рассыпаясь веером. Обугленное тело, скорчившись, с глухим стуком рухнуло на пол. Я судорожно вдохнул, с усилием проталкивая воняющий гарью и гнилью воздух в легкие, и рванул к выходу. Ветер обжег лицо морозом, но на вкус он казался волшебно свежим.
Упыри ненавидят огонь. Тварь ждала, пока он погаснет в печи, чтобы напасть. Я бы даже проснуться не успел…
По небу неслись клочья облаков. В разрывы проглядывал злой, яркий месяц. Ветер, словно бешеный, гнул яблони в саду позади дома, рождая тысячи мечущихся теней. Скрипели ветки, и каждый звук заставлял оборачиваться и всматриваться в ночь.
Обогнув дом, я выбрался на улицу. По дороге выломал пару штакетин из ограды. Все-таки оружие, пусть и жалкое. Доберусь до соседнего дома, там были люди и телефон. Тварь вполне может быть и не одна. Они вечно гнездятся по нескольку особей.
– Эй! Откройте! – Звонок трещал непрерывно, даже снаружи было хорошо слышно, но соседний дом глухо молчал, зажмурив ставни. Вроде были днем здесь обитатели, доносились голоса…
Перебежав дорогу, я забарабанил в дверь дома напротив. Здесь явно не спали – из щелей между ставнями сочился свет. Кто-то скрипнул половицами, остановившись по другую сторону двери.
– Откройте, пожалуйста. Или одолжите телефон, – как можно менее нервно сказал я. – Нужно срочно позвонить в Службу спасения.
За дверью произнесли что-то невнятное и ушли. Я поразился до такой степени, что даже не стал повторно стучать, а молча двинулся к следующему дому.
Следующего упыря я заметил первый. Тварь скользила вдоль стены кирпичного особняка, злобно шипя на знаки Зеркала нарисованные на его стенах. Днем они были практически незаметны, но ночью ртутно мерцали.
Тварь безнадежно выискивала прореху в защите и отвлеклась, только заметив меня. Припала на руки, щерясь. В плоской морде не осталось ничего человеческого. Даже нос провалился, образовав неровную дыру. Волосы, спутанные
как пакля, затеняли впадины глазниц.Голодная, бедняга. Сейчас пообедаешь…
Упыри двигаются быстро, но соображают даже хуже големов. И ходы просчитывать не умеют. Я отступил на несколько шагов назад, выманивая тварь за собой, подождал, когда она прыгнет, и уклонился в сторону, позволив ей удариться в руну Блеска, выведенную прямо на заборе. А пока упырь выл, ошеломленный, всадил свою штакетину ему между ребер.
Со стороны речного берега послышался отчаянный визг, крики, а затем выстрелы. Не иначе к веселой компании пожаловали незваные гости. То-то книготорговец не опасался повторных визитов.
Сколько же здесь этой дряни?
Я помчался вдоль оград, понимая, что ломиться в двери домов бессмысленно. Они тут все знали, что именно бродит по ночным улицам их любимого городка. Шарахаясь от теней, повернул и выскочил на соседний бульвар, освещенный фонарями. Да так и замер.
Залитый ярким светом, у обочины торчал фургончик давешнего коммивояжера. Только теперь его нарядные бока исчертили длинные, рваные царапины, а капот смялся, упершись в основание фонарного столба. На крыше фургона, раскорячившись и пытаясь достать что-то через дыру в обшивке, маячил упырь. Второй елозил возле кабины, стараясь пробить стекло.
Из фургона доносился слабый и какой-то звериный, полный безысходного ужаса стон.
Твари так увлечены своей игрушкой, что можно уйти незамеченным. При практически полностью исчерпанном резерве силы с двумя мне не совладать… Нет, с тремя. Третий монстр жрал что-то в сторонке, под оградой, он периодически рывками вздергивал голову, отдирая куски.
Упырь на крыше издал довольное ворчание, запуская руку по самый локоть внутрь. Второй прыгнул на смятый капот и склонил голову, всматриваясь в лобовое стекло. Поскреб его когтями. В фургоне завыли.
Я вдруг заметил, что в окне дома напротив, забранного не ставнями, а ажурной решеткой (в которую, впрочем, толково вписан знак Барьера), шевелятся занавески. Там стоял некто, молча наблюдая за происходящим. Стоял и смотрел, как зритель в цирке.
– Эй, зверюшки, – выговорил я, давясь нахлынувшей злостью, – а ну-ка идите отсюда…
«Зверюшки» живо обернулись. Упырь на крыше вытащил руку из дыры и подобрался, готовясь к прыжку. Сидевший на капоте медленно сполз на землю, шипя. Обжора возле ограды даже ухом не повел, занятый своей добычей.
На открытом пространстве вонь гниющих тел почти не ощущалась, но все равно ноздри тронул запах тлена и сырости, когда оба упыря приблизились, не сводя с меня тусклых глаз. Первый был покрупнее. Почти вся правая половина головы снесена и запеклась сплошной раной. Одутловатое, серое лицо покрыто неровными лишайными пятнами, на подбородке торчит щетина. Вторая особь выглядела легче и стройнее. На шее болтается желтый грязный лоскут, когда-то считавшийся шарфом. Из щеки торчит щепка.
Концом штыря я выписал в воздухе руну Замка, и твари отпрянули на несколько секунд, цедя воздух через ощеренные зубы и опасливо присматриваясь. Но без должной подпитки руна распалась почти сразу, позволив мне только отступить к дому позади.