Чтение онлайн

Он улыбнулся, и полились, как горная река, ответы:

– Автор их мне неизвестен, ибо никто во Вселенной не знает его. Он действительно говорит об окончании этого сражения, сообщая, что победу одержит сильнейший. Возможно, что это могли бы быть Скайры, если бы я и мои дети помогли им, но может наша помощь ничего бы им и не дала. Но это пустой разговор, ибо много передумал я за века и решил, что не будут в Великой Битве участвовать Живущие-В-Тумане.

– Но почему? Ведь ты же раньше был за Скайров?
–  спросил его я.

– Я уже стар, и мудрость преполняет меня. Много погибнет моих детей в этой битве, и не хочу я видеть это, ибо все вы мне очень дороги.

– Ну, а если кто-то захочет принять ту или иную сторону?

– Это их право, и я не буду препятствовать этим безумцам, хотя и почувствую печаль. Но я знаю, что не будет среди Живущих-В-Тумане таких глупцов.

– А имена, отец? Были ли в книгах

имена?
–  не мог я никак успокоиться.

– Были там лишь намеки, неясные, туманные, как этот край. Хотя нет, постой! Было что-то там насчет ужасного оборотня, выходца из болот, возвысившегося над всеми остальными болотными тварями благодаря дарованной ему Коргами способности менять облик, воспользовавшегося этим даром для превращения в короля одного из государств Подлунного Мира и давшего толчок к Великой Битве своей жестокостью и мстительностью.

Мне стало плохо. Давно было пора самому догадаться, что вовсе не Скворт преследует меня, а чудовище, принявшее его обличье! Ведь этот вывод напрашивался сам собой из всех тех разрозненных сведений, которые я собрал о Скворте. Морроу говорил, что король лечился на болотах, погружаясь в жижу по самую шею, а однажды вернулся в замок злым, хотя никто никогда не видел раньше Скворта рассерженным. Толсон тоже акцентировал свое внимание на том, что Скворт стал непохожим на самого себя, позабыл о таланте сына такие вещи, которые не забываются. Да и сам я не раз ломал себе голову, что же произошло с королем, ни с того, ни с сего изменившим свое отношение ко мне. А ответ был прост - это не Скворт, это его копия! Теперь все стало на свои места. Эта тварь страстно, до фанатизма, желала отомстить мне, герцогу Чистой Земли, уничтожившему почти всех его собратьев. Она из кожи вон лезла, чтобы увидеть, как я умру. Да, она боялась меня вначале, потому что не забыла о моем могуществе, с помощью которого я тогда одержал победу над монстрами, но потом, поняв, что я не обладаю Силой, стала действовать более решительно. И она не вступала в союз с болотными тварями, они составляли ее настоящую, истинную армию. Стражники, сопровождавшие тогда Скворта на болота, наверняка тоже были подменены. Я благодарил Судьбу за то, что в тот день Морроу, мой верный друг, нес караул в замке. И тут я вспомнил, что мои друзья по-прежнему находятся в Тровере и томятся под землей. Добрался ли Винсент в Аркол? Какую роль во всем этом играет Курт Ирвинг? Чтобы помочь товарищам и ответить на эти вопросы я должен вернуться в Подлунный Мир и сражаться. Сейчас я обладал ментальной мощью, поэтому мог надеяться на успех. Я буду драться с Коргами хотя бы из-за того, что они, дав Лжескворту дар оборотня, заставили меня убегать, испытывать всевозможные унижения. Я стану на сторону Скайров, потому что хочу отомстить болотному монстру, а он - и их враг. И мне плевать, что я буду сражаться против тех, с кем прошло мое детство, мнимое или даже подлинное, против тех, кто воспитывал или якобы воспитывал меня. Плевать! Обидчик должен быть наказан!

В тот же день, ни с кем не попрощавшись, я покинул Страну Миллиона Мелких Капель.

Вентиляционное отверстие привело меня в комнату Толсона. Вытекая через отдушину, я перестал бороться с морозом, чуть не превратившим меня в лед, и увидел, что коротышка не спит, хоть уже и перевалило за полночь. Сидя в огромном кресле, он читал. Увесистый фолиант лежал у него на коленях, а Толсон, прищурив свои и без того маленькие глазки, внимательно изучал его содержание. Жарко пылал камин, отбрасывая на покрытые коврами стены желтые и красные блики, языки пламени весело плясали в его пасти. Я начал материализовываться, и, когда почувствовал, что туман в корне изменяет свою структуру, тихо опустился ногами на пол. Обрести плоть и кровь было не очень трудно, но и не очень приятно было почувствовать себя в своем старом теле, неповоротливом по сравнению с вновь обретенным. Одно меня радовало - по моим жилам текла горячая кровь, а не холодная вода. Я слышал, как бьется сердце, разгоняя по телу кровь, как струится она по артериям и венам.

– Привет, Толсон, - сказал я. Мне показалось, что я сделал это шепотом.

Однако когда я уже хотел поздороваться с парнем погромче, Толсон оторвал взгляд от страницы и посмотрел на меня.

– Мэтлок!
–  он вскочил, кинулся ко мне, но на полпути остановился и начал переминаться с ноги на ногу.

– Что такое, малыш? Что-то не так?
–  черт, как трудно воспринимать нормальную речь после полумесяца рычания, хрипа и сипения!

– Да нет, все в порядке, - промямлил Толсон, стараясь не смотреть на меня, и пряча глаза в пол.

Я понял, в чем дело, и, сняв с его кровати шелковое покрывало, замотался в него. В Стране Миллиона Мелких Капель я совершенно не думал об одежде: она,

как и все там, была из тумана, и возникала на теле сама, меняясь при перемене настроения, поэтому нет ничего удивительного в том, что, вернувшись в Подлунный Мир, я не понял сразу, что я совершенно голый.

– Мэтлок, где ты пропадал? Мы тут все за тебя сильно переживали, - сообщил мне Толсон, когда я плюхнулся на кровать, чувствуя, как стальные пружины впиваются в спину.

Да, тяжело будет отвыкать от тела-призрака, легкого как пух.

– Потом расскажу, дружище. Лучше объясни, что ты имел ввиду, когда сказал мне, что теперь у тебя нет отца?
–  спросил я коротышку, прочищая мизинцем ухо, тщетно надеясь, что буду после этого лучше слышать.

– А что, по-твоему, имеют в виду люди, когда говорят, что кого-то уже нет? Конечно, только то, что этот кто-то мертв, - ответил сын Скворта, явно недовольный тем, что я вернулся к этой больной для него теме.

Так и есть. Дурак, а раньше меня догадался. А я, кретин, если бы не мой отец Туман, наверное, до сих пор ломал бы себе голову над вопросом, почему я стал врагом Скворта. Отметив про себя, что впредь следует стараться буквально воспринимать слова Толсона, а не так, как я воспринимал их до этого, я продолжил наш разговор:

– Ты в этом уверен, Толсон? Может, ты ошибаешься?

– Папа никогда не вступил бы в союз с теми уродами. Я его очень хорошо знаю, он не пошел бы на это, что бы ему не предлагали, - с наворачивающимися на глаза слезами пробубнил он себе под нос.

– Ну?

– Они убили его, а потом заменили кем-то очень похожим, но злым.

– Толсон, ты сам об этом догадался? Почему ты раньше не говорил мне обо всем этом?!
–  заорал я, чувствую, что слух мой уже почти полностью адаптировался к Подлунному Миру.

– Не кричи. Я говорил тебе, что отца больше нет, но ты не стал меня слушать. А догадался я в ту ночь, когда болотные твари напали на армию Винсента, - надув губы и, смахнув рукавом слезы, сказал Толсон.

Ладно, после драки кулаками не машут. Сам виноват, что, не поинтересовался тогда, что парень имеет ввиду. Да и что изменилось бы, узнай я эту страшную правду раньше на несколько недель?! Ничего, ведь в то время мы были уже затворниками в этой комфортабельной подземной тюрьме. Эти мысли заставили меня вспомнить о Курте, который чуть не поймал меня. Неужели он тоже оборотень? Или, действительно, бывший цирковой артист? Если артист, то зачем он понадобился Лжескворту? Интересно, в городе Ирвинг, или уже нет?

– Толсон, ты случайно не знаешь, что сейчас происходит в Тровере? По-прежнему патрули?
–  спросил я.

– Я ничего не знаю, ведь Семилианна ничего нам не рассказывает. Спроси-ка об этом лучше ее, Мэтлок, чем меня.

Кивнув Толсону, я поднялся с кровати, как мне казалось, усеянной камнями и утыканной гвоздями, и вышел из комнаты, заметив, как коротышка потянулся за потрепанной старинной книгой. "Сказания Подлунного Мира" - было золотыми буквами выдавлено у нее на обложке.

Моя комната была чисто прибрана. Ни одной складочки на покрывале, ни одной лежащей где попало вещи, ни одной пылинки на полированной поверхности стола. Семилианна поддерживала здесь идеальный порядок, не теряя надежды на мое возвращение. Бедная девушка! Она не находила себе места, когда у меня началась меланхолия, она страдала вместе со мной, когда я был в отчаянии, она сильно переживала, когда я запил, а я не обращал на это внимания. Я не мог тогда признаться себе, что боюсь сочувствия и жалости, исходящих от нее, мне было страшно, что кто-то, пусть даже женщина, которая меня любит, видит мою беспомощность и пытается утешить. Глупец! Я кричал на нее, один раз я чуть не ударил ее, а ведь ей тоже было нелегко в те дни.

Семилианны не было. Конечно, можно было зайти к Гору или Морроу, и, если их подруги были с ними, сказать девкам, чтобы они поднялись на первый этаж и позвали Семилианну. Но я отказался от этой мысли, решив, что отдых в виде сна мне сейчас не помешает. Положив меч под кровать и сорвав с нее покрывало, я нырнул под тяжелое теплое одеяло.

Утром, после того как Семилианна разбудила меня радостным возгласом, и мы с ней насладились друг другом после долгой разлуки, после того, как все обитатели подземного этажа собрались в комнате, служившей нам столовой, и мы вкусно позавтракали, я рассказал им, кем на самом деле является король Бермандии. Меня засыпали вопросами о том, откуда у меня такие сведения, где я пропадал, как мне удалось проникнуть в бордель, если дверца была закрыта, и многими другими. Я врал им, как только умел, не желая выдавать тайну своего происхождения. Потом настал мой черед спрашивать, и я узнал, что Тровер по-прежнему кишит патрулями, но людей у врагов не хватает, поэтому по улицам в основном шастают болотные твари. Население города запугано, и боится выходить из своих домов, опасаясь уродов Скворта. О Курте - ничего, от Винсента - никаких известий.