Принц Чёрных Барханов
Шрифт:
А потом потекли дни, похожие один на другой. Мне, Винсу, Морроу, Гору и Толсону были отведены покои на подземном этаже борделя. Об этих тайных апартаментах знали только Семилианна и четыре девушки, которые приносили нам туда три раза в течение дня пищу и иногда оставались на ночь. Сначала всем нравилось такое времяпрепровождение. Мы отдыхали после проигранной нами изнурительной военной кампании, наши тела набирали вес, а мышцы лишались сил. Мы уже начали забывать, что привело нас в Тровер, и нам казалось, что всю жизнь мы вот так и слонялись бесцельно по комнатам в ожидании еды и женщин. За целый месяц, проведенный под землей, мы ни разу не выходили на улицу, не видели солнца, луны и звезд, не брали в руки меч или топор, не вспоминали о мести. Конечно, хорошо было окунуться в жизнь, лишенную забот, праздную и спокойную, после бурных событий уходящей осени. Не надо было думать о спасении своей шкуры, о хлебе насущном и об одежде, не болела голова от многочисленных вариантов отмщения. Нам было тепло,
В борделе мы были в безопасности. Заведение пользовалось у королевских воинов огромной популярностью, поэтому надо было обладать большой проницательностью, чтобы заподозрить хозяйку в том, что она укрывает объявленных вне закона преступников под самым носом у разыскивающих их гвардейцев. А если бы публичный дом и решили проверить, если бы у какого-нибудь умного генерала и появилась такая мысль, то все равно враги не обнаружили бы потайную дверцу, ведущую на подземный этаж. Наверху же нас схватили бы мигом. Я благодарил судьбу за то, что никто не узнал меня тогда на улицах Тровера, что каким-то чудом нам с Семилианной удалось незамеченными пробраться через полгорода к хижине и вернуться в бордель уже вместе с моими друзьями. Осознавая, что здесь мне уже надоело, а появление в городе грозит крупными неприятностями, понимая безвыходность сложившегося положения, я и запил. Следующим за мной был Винсент, за ним последовали Морроу и Гор. Только один Толсон продолжал вести трезвый образ жизни. Вообще все это время он держался особняком, постоянно о чем-то думая, шепча себе в густые усы, которые он отпустил, неразборчивые фразы. Когда я однажды спросил его о Скворте, он заплакал и сказал, что теперь у него нет отца, и он вместе со мной будет бороться против уродливых монстров.
Бороться. Но как нам вырваться из Тровера? Мы были в ловушке, в которую попали по собственному желанию. Но не отступи мы после битвы в город, то были бы уже давным-давно мертвы. Все всё понимали, и не в силах что-либо изменить, продолжали упиваться водкой. Семилианна было исключила из нашего меню этот напиток, но я пригрозил ей, что выйду на улицы города, если она сейчас же не прикажет своим девкам принести в подземелье ящик водки.
Еще через неделю наши пьянки сменились меланхолическими настроениями. Болезненно-угнетенное состояние, тоска и отчаяние поглотили нас в свои пучины. Мрачные мысли стали возникать у меня. Я начал подозревать, что в городе все спокойно, что Семилианна лжет про облавы, чтобы удержать меня подле себя. Как следствие таких размышлений, у меня развилась мигрень. Головная боль не давала мне покоя, я стал нервным, неуравновешенным. Я постоянно рычал на несчастную девушку, пытающуюся всячески мне угодить, перенося в подсознании вину во всех наших бедах на нее. Безысходность страшным грузом давила мне на грудь, и по ночам я долго не мог заснуть, ворочаясь и обдумывая ситуацию, в которой оказался.
А потом пропал Винсент. Утром он не вышел к завтраку, и я пошел к нему в комнату, чтобы позвать его к столу. Его девушка сказала, что хотела вчера остаться с ним на ночь, но он отказался и спал один. Комната Винса была пуста. Неприбранная кровать, на столе бардак, вещи валяются, где попало, а его самого нет. Я заглянул под кровать, в шкаф, понял, что поступаю глупо, и толкнул дверь, ведущую в туалет. Не было его и в туалете. Мы обыскали все места, где он мог спрятаться. Безрезультатно. Только потом, когда девушка обнаружила, что у нее пропал ключ от дверцы, ведущей на верхние этажи, я понял, что Винс не выдержал и сбежал. Безумец! Наверное, его уже схватили, а вечером казнят. Нет, нет, он ни за что не дал бы схватить себя, он дрался бы до последнего, значит сейчас он мертв.
Слушая краем уха, как Семилианна ругает провинившуюся подружку Винсента, я бродил по комнате друга и вспоминал годы, проведенные на Земле. Я вспомнил, как он угодил под трамвай, отделавшись лишь повреждением связки, как он любил ловить раков, как он обожал поесть от души, как я называл его Толстым и Слоном, как целыми семестрами лежал он под пуховым одеялом и читал книжки, по черному прогуливая занятия, но потом все равно сдавал все зачеты и экзамены, как…
Я увидел на столе записку, наполовину скрытую забитой окурками пепельницей. Схватив листок, я, с трудом разбирая кривые буквы, прочел следующее:
"Дорогие мои друзья! Не в силах терпеть это заточенье, добровольное и поначалу приятное, но сейчас опостылевшее и тяготящее меня, я решил рискнуть. Украв ключ у Мариссы и переодевшись
в один из ее нарядов, я попытаюсь выбраться из Тровера и достичь Аркола. Если мне это удастся, то я наберу новое войско и попытаюсь освободить вас. Молитесь за меня. Надеюсь, что еще увидимся, поэтому – до свидания!Ваш Винсент"
Я всем показал записку, после прочтения которой я начал чуть-чуть верить в успех задуманного Винсом побега из города. Молиться я, конечно, не стал, но спать лег с легким сердцем и сразу провалился в сон.
…Черный хрусталь вокруг меня. Насколько хватает глаз, настолько я вижу этот черный коридор. Я иду сквозь толщу стекла, темного, как ночь, не отставая от человека, как две капли воды похожего на меня. Кто он? Укравший Воспоминания. Кто я? Утративший Прошлое. Мы заходим в гигантский зал, высверленный и выточенный в черной жемчужине. На троне сидит женщина, поражающая своей красотой. Но красота эта вызывает у меня не восхищение, а страх, дикий, животный ужас. Я стараюсь не смотреть в ее сторону, а отделяюсь от стены, покидаю свой хрустальный мир и заношу над головой двойника меч…
Я резко сел на кровати. Тяжело дыша, ощущая, как пот тоненькими струйками сбегает по моей спине, как прилипли к покрытому испариной лбу пряди волос, я смотрел во мрак комнаты, ничего не видя и ничего не соображая. Затем я тихонько поднялся с постели, снял с Семилианны, спящей со счастливой улыбкой на лице, ключ, который она носила на шнурке на шее, напялил ее платье, спрятав меч в складках пышной юбки, и вышел из комнаты.
Когда я оказался на улице, то долго смотрел на небо, усеянное яркими звездами, и вдыхал холодный ночной воздух. И вспомнилась мне та ночь, когда стоял я на ступенях ночного клуба на Земле, поджидая Агента. Сколько прошло с тех пор времени? Мне казалось, что целая вечность. Созвездия здесь были другие, а сами звезды казались ближе и крупнее, но так отчетливо я представил в голове ту ночь, что не удивился и не испугался, когда кто-то нежно обнял меня сзади.
Анжела? – спросил я. Тишина.
– Почему ты молчишь, Анжела?
Ни слова в ответ, только сильнее стали объятия. Мне стало жутко. Я попытался оглянуться через плечо, но мышцы мои словно оцепенели, я не мог пошевелить даже пальцем. Я уже испытывал когда-то такие ощущения, они были мне знакомы. Мышцы продолжали неметь, вокруг меня возникла туманная дымка. Живущий-В-Тумане! Я рванулся, чувствуя, как слабеет хватка призрачных рук, но передо мной возник еще один Живущий-В-Тумане. Он потянул ко мне пустые рукава, и туман потек из них, все плотнее и плотнее окутывая меня. Еще один появился слева. Все, это конец. "Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч!" – промелькнуло у меня в мозгу. Внезапный порыв ветра разорвал в клочья моих врагов и набросился на меня, но запутался в моих густых длинных волосах. Какая счастливая случайность, что подул ветерок! Переступив грязные маленькие облачка тумана, я двинулся вперед. Не успел я отойти от борделя и на двести шагов, как услышал легкое позвякивание доспехов и чье-то перешептывание. Лихорадочно соображая, что же предпринять, я стоял посреди улицы, когда из-за поворота вышли несколько гвардейцев.
– Оп, красотка, ну-ка покажи нам титьки! – заорал один из них и побежал ко мне.
Я, не совсем понимая, что делаю, вытащил из-под юбки меч и выставил его острием к солдату. Недоумение на его лице сменилось гримасой боли, когда он, уже достаточно разогнавшийся, по инерции продолжающий двигаться, напоролся животом на холодный металл.
– Это Мэтлок! – пролетел над головами патрульных, чей то крик, и я увидел, как из темноты выезжает всадник. – Схватите его или убейте.
Ирвинг! Курт Ирвинг собственной персоной! Я решил принять бой, посчитав, что справлюсь с этой немногочисленной группой королевских псов, но из-за спины Ирвинга выскочили на освещенное пространство еще с десяток солдат. Я повернулся и побежал. Грохот их сапог летел за мной, возвращаясь к ним в виде моих проклятий. Путаясь в складках юбки и спотыкаясь, я несся прочь от своих преследователей. Слетели башмаки. Я упал. Со злостью разорвав мешающую мне передвигаться юбку, я вскочил, и побежал дальше, но гвардейцы настигали меня, так как я потратил на эту возню на мостовой несколько драгоценных секунд. Что-то впилось мне в ногу, но я продолжал сумасшедший бег. Поворот, еще один. Я ужасно хромал, чувствуя, как из пятки вытекает кровь, а стекло все глубже и глубже вонзается в ступню. Ноги заплетались и подкашивались, перед глазами пошли разноцветные круги, мне было дурно, но, сцепив зубы, я мчался по городу. Я рухнул в черную бездну, когда в очередной раз споткнулся о выступающий булыжник.
Очнулся я на дне вонючей канавы, той самой сточной канавы, которая проходила невдалеке от еще одного борделя, принадлежащего Семилианне. Произвольно выбрав направление, я пополз, разрывая грудью, а порой и носом кучи дерьма. Сколько я полз? Не знаю. Может быть час, а может и минуты не прошло, но когда перед глазами вместо дерьма вдруг возникли черные лакированные сапоги, и я уткнулся в них лицом, то уже ничего не хотел и не чувствовал боли в ноге.
– Мэтлок, Мэтлок! Как не стыдно! Герцог, а лазаешь по канализации, как червь навозный, – раздался надо мной насмешливый голос Ирвинга, который сразу же утонул в громе смеха.