Прикосновение
Шрифт:
Баба Груня уложила меня в странную постель, она была мягкой, и я проваливалась куда-то вниз. А сверху укрыла толстым легким одеялом. Было жарко. Но все равно уснула быстро.
Утром разбудил меня крик. Наспех одевшись, выскочила на улицу. Посреди дороги, напротив дома той женщины, у которой болел сын, стояла старая повозка, которую они называют машиной. На задних колесах была приделана огромная коробка, в которой на ворохе лежал мальчишка с испуганными глазами, укрытый одеялом. Его мать причитала во весь голос, жалуясь на судьбу. И призывая в свидетели Поводыря, который не помог, спасти ей семью. Она кланялась во все стороны,
В конце улицы появилась небольшая процессия из трех мужчин. Один из них был толстый в длинном темном платье, таком же, что я видела на том, противном человеке, который считал себя мужем Ластины. Второй был одет так, как те парни, что забрали меня, теперь я уже знала, что это полицаи. И третий в темных штанах, белой рубашке и темной куртке. Тонкий, дерганный с бегающими глазами за очками.
Говор стих. Люди напряглись, но обступили машину со всех сторон. Баба Груня стояла около женщины и пыталась ее успокоить.
– Все, уезжаю, ничто меня тут не держит, отпусти, батюшка, - бросилась к толстому женщина.
– Ну, если ты так хочешь, поезжай, конечно, - милостиво пробасил тот, - только обидно, разве мы тебя плохо приняли у себя. Какой молодухой приехала. Любо дорого было смотреть!
– Все так, - не унималась бедная мать, - но нет теперь моего мужа, сам знаешь, вот доктор сделал ему прививку, и помер он. А теперь моему сыну коленку помазал, и он не встает.
– Ты что говоришь, баба!
– заорал полицай.
– Сказано же было, хворь идет. Спасти хотели ваших мужиков. Да, видно, поздно спохватились! Болезнь уже нельзя было победить.
– Не знаю, может быть и так, как говоришь, только вот жить мне чем, кормить меня кто будет? Ведь ты же не станешь меня содержать?
– Еще чего захотела! Всех вас содержать - самому голодным сидеть. Собралась к матери, так езжай, нечего тут крик поднимать.
Пока женщина разговаривала с полицаем, доктор бочком направился к машине, хотел посмотреть на мальчика. Но баба Груня взвизгнув, вдруг бросилась к нему:
– Милок, посмотри на мальчонку, скажи ей, что не могла я его спасти! Мои травки, сам знаешь, легкую хворь снимут, а эту не могли. Не виновата я...
Все головы повернулись к нему, он попятился и спрятался за полицая:
– Ну, что орешь! - переключился тот на травницу, - погоди, я еще до тебя доберусь! Сказано, что лечится только у доктора! А ты мешаешь ему! Вот посажу тебя за решетку...
– Милок, - неестественно звонко завизжала моя хозяйка, пытаясь схватить за руку доктора, - скажи ему, что ты сам разрешил. Ведь совсем тебя замучили, чуть из носа потекло к тебе бегут или запор приключился, опять к тебе. А ты человек занятой. Я и помогаю тебе, чем могу!
– Прекрати дребезжать, - рявкнул полицай, - некогда мне, дел много с вами валандаться. А ты баба, - обратился он к матери, - уезжай подобру, поздорову, а то вдруг твой паршивец заразный. Давай, жми педали...
Женщина юркнула в кабину, и машина прогромыхала мимо меня, и в окне я увидела счастливое лицо матери, она помахала мне рукой...
Вернулась в горницу. Вскоре пришла и баба Груня. Она сияла:
– Ну, вот, внученька, и еще одного человечка спасли. Хороший мальчонка, пусть живет.
– А там, куда он поехал, вдруг такой же доктор?
– осторожно спросила я.
– Нет, там нормальный доктор. Это наш ирод несколько лет
назад появился тут. Родственник нашего служителя Поводыря. Его из Азграда выгнали. Он тут и прижился...Дверь неожиданно распахнулась и вбежала женщина:
– Баба Груня, Это и есть твоя внучка? Пусть мою девочку посмотрит, - затараторила она.
– Боюсь я за нее...
– Да, подожди, дай человеку поесть...
– Да, я вас пирогами накормлю, тесто с утра поставила, вас жду. Пойдем девочка, пойдем, - она схватила меня за руку и потащила к двери. Пришлось идти за ней. Она повела меня не по улице. Мы вошли в сад, а потом лезли сквозь заборы, где были проделаны специальные ходы...
До самого вечера мы с травницей ходили по домам, и я лечила людей. У многих из них была больна печень, первым делом, снимала боль, настраивала организм на выздоровление, а сама никак не могла взять в толк, если они знают, что их калечат, почему терпят все? Уже вечером, когда далеко за полночь мы вернулись домой, задала мучивший меня вопрос травнице. Она тяжело вздохнула:
– А кому жаловаться-то?
Она смотрела на меня устало и обреченно, а я не знала что ответить. Ведь, действительно, я только прикоснулась к жизни Планеты Хаоса, но уже успела понять, послушным защиты ждать неоткуда. Страшный мир!
Рано утром, баба Груня разбудила меня рано. Моя одежда была выстирана и выглажена. И когда она только успела? Вчера вечером, я видела, она сама валилась с ног.
– Сегодня праздник, - улыбнулась мне травница, - День Поводыря! Сейчас в Храм сходим, а потом накроем в саду столы, и все к нам придут, за твое здоровье выпить!
– Зачем?
– удивилась я.
– Как зачем! Так праздник же! Ты к людям с добром, и они хотят тебе отплатить, иначе нельзя! Вон поутру ко мне бабы прибегали, все спрашивали, что ты любишь! Уж, ты не сердись, я запросила всяких вкусностей.. А то и не грех! Не одна же есть будешь! Все и поедим. Эх, жаль, метелки у меня нет! Ирод треклятый все мои травы забрал. Пока еще наберу...
– А что за метелка?
– Травка такая, она только-только в рост входит. Я ее средь морквы у себя посадила, чтобы от поганых глаз доктора спрятать. Прекрасная травка, мне ее Феофан дал. Я ее горячей водой заливаю, она постоит, остынет, и вместо чая, и полезная, и сладкая, а уж аромат и передать нельзя. Мы ее тут все очень любим...
– Покажи, - попросила я.
– Интересно? Да! Уж! У себя такой в городе не найдете! Пойдем.
Мы прошли в огород, на большой грядке, рядками серели посадки, и через каждые три полоски рассады, красноватая полоска шатухи. Я чуть не вскрикнула от изумления. Феофан принес с Аларии нашу шатуху.
– Недели через три вырастет, - ворковала травница, водя рукой над всходами, - листочки на морковные похожи, только в красноту отдают, а цветет махонькими фиолетовыми цветочками. Свежая, она особенно вкусная. Ну, насмотрелась, пойдем. Как бы в Храм не опоздать...
– Я сейчас приду, - кивнула я
– Ну, давай, полюбуйся, а я пойду, только не задерживайся!
Она ушла, а я напоила землю силой, и смотрела, как зашевелились, вытягиваясь и расправляя листочки морква и шатуха. Сердце съежилось. Стало тоскливо. Погладила рукой родную травку, побежала в дом. Навстречу мне вышел Бука. Скосив на меня свой красивый бусинкой глаз, вытянул шею, что-то прокричал, наверное, показывая кто в доме - хозяин, и прошествовал мимо меня...