Чтение онлайн

Но зачем-то жадно хапала полными легкими запах, которым напитался дорогой кожаный солон. Так пах он — Тимофей Исхаков. Аромат уверенности, дерзости и разящей наглости: сладкий бергамот, фрукты, цветы и щепотка ванили.

Стыдно признаться, но мне нравилось это адское сочетание.

Но, черт возьми, как же я его ненавидела! Всем сердцем! Всей своей душой!

И ведь было за что. Было! Потому что Исхаков ожидаемо на мой вопрос не ответил, а лишь навалил погромче музыку, обозначая, что мой комариный писк ему по барабану в принципе! И полившийся из динамиков неразборчивый русский

рэп, наполненный нецензурной бранью, будто бы оскорблял меня намеренно.

Или я сама себя уже накрутила?

Плевать!

— Хэй! — вдарила я рукой по спинке кресла водителя, но в ответ по-прежнему не получила ни слова. А музыка стала греметь еще громче.

Я недовольно засопела и принялась мысленно считать пресловутых овец, чтобы хоть как-то успокоиться. А еще все время набирала Ритку, дабы спросить, какого вообще хрена тут произошло, но ее телефон все еще был вне действия сети.

Что б ее!

А потом мой внутренний мир порвало. Вот вроде бы я спокойно вынесла эту насмешку судьбы и почти уже примирилась с тем, что мне придется какое-то время пострадать рядом с человеком, от которого у меня перманентные кишечные колики. А дальше — вспышка!

Поскользнулся, упал, проснулся — гипс.

Наши глаза встретились в зеркале заднего вида. И этот насмешливый, абсолютно уничижительный взгляд Исхакова словно отравленный тесак проломил мне голову, заставляя мозги растекаться в разные стороны.

Еще и машина с оживленного скоростного шоссе неожиданно съехала на неприметную улочку, а затем и вовсе принялся плутать среди лесной чащи. Какого черта? Плаксина ведь сказала, что загородный комплекс «Сказка» находится впритирку к городской черте.

И меня охватила паника. Леденящая душу. Кусачая. Отравляющая!

Я сорвалась и со всей дури заколошматила по водительскому креслу, призывая отвечать на мои вопросы. А иначе я разнесу здесь все! И этого дегенерата в том числе!

— Говори со мной! Эй ты! Сволочь! Почему ты не отвечаешь? Я вопрос тебе задала! Или ты настолько туп, что не можешь сложить пару слов в предложение? Какого хрена тут происходит, Исхаков?

Орала я, как не в себя, а затем ойкнула, потому что машина юзом и максимально резко затормозила, заставляя меня замолчать и охнуть. А затем и затаить дыхание, чувствуя, как наэлектризованные мурашки принялись курсировать по вспыхнувшему телу. И каждый волосок встал дыбом, предвкушая знатный скандал.

С ним!

Он развернулся ко мне, прожигая таким ядовитым взглядом, что мне было и больно, и прекрасно одновременно. И глаза его черные будто бы полыхали огнем. Чувственные губы кривились, словно бы ему было максимально некомфортно находиться в этом замкнутом пространстве вместе со мной.

Как будто бы для него это было пыткой.

— Какие интересные вопросы сыпятся из твоего очаровательного рта, Золотова, — процедил он, оскаливаясь на одну сторону, словно страшный Серый Волк.

— Отвечай, — подалась я к нему ближе и будто бы коснулась оголенных проводов. Эта близость с ним — она ранила меня, но в то же время отказаться от нее было выше моих сил.

И то, что мы больше не ехали просто молча, слушая дурацкий рэп, тоже стало словно глотком свежего воздуха.

Я бы осталась вот здесь, посреди лесной чащи на целую ночь и собачилась с Исхаковым до тех пор, пока бы голос не потеряла.

— А то ты не догадываешься, да? — криво усмехнулся он, пока суматошно шарил яростным взглядом по моему лицу.

— Представь себе — нет! — прошипела я ему в ответ, а он только еще сильнее крутанулся в мою сторону и медленно облизнулся, а затем склонил темноволосую голову набок.

И принялся резать меня без ножа. Без анестезии. Даже не дав возможности как-то приготовиться к неминуемой боли.

— Ну, как же? Я же влюбился в тебя как сумасшедший, Яна. Прикинь, дела, да? Замутил аферу века и только чтобы твою симпатичную попку из дома выдернуть и на тусовку доставить, а там возможно снова попытать счастье. Украсть поцелуй и, может быть, даже вымолить свидание.

Бам! Бам! Бам!

Сердце в хлам! От каждого его слова хотелось даже не плакать, а реветь.

И легкие отказались делать свою работу, настороженно прислушиваясь к тому, что говорил Тимофей. Заставляли меня задыхаться. Или дернуться лишний раз, в бесконечном страхе оттого, что вся эта картинка потрескается и осыпется к моим ногам невесомым пеплом.

А я проснусь.

— Я же ни спать, ни есть — с ума схожу, только от тебе и думаю. Вспоминаю, как мы были вместе у меня дома, как ты горела в моих руках. Как кончала...

Бам! Бам! Бам!

Краска прилила везде! Жар сковал меня по рукам и ногам. Кровь за мгновение превратилась в бурлящую лаву. Пальцы дрогнули. Да что там — я вся изнутри вибрировала, напитывая себя тем, что он мне говорил. И как говорил! С придыханием. Томно. Проникновенно. Будто бы невидимой рукой потянулся и дотронулся до моего ледяного сердца.

Сжал его в своей горячей ладони. Согрел, обещая беречь его. Всегда...

— А я все испортил. И теперь не знаю, как все исправить, чтобы ты снова посмотрела на меня, как тогда. Чтобы только я и ты. Чтобы больше никого между нами...

А я смотрела в его глаза. Вглядывалась изо всех сил, пытаясь постичь, не очередной ли это розыгрыш. Но Тимофей не отводил глаз и не улыбался больше. Лишь поднял руку и кончиками пальцев нежно коснулся моего подбородка, задевая подушечкой нижнюю губу и чуть оттягивая ее вниз.

И я почти сдалась под этим натиском. Почти прикрыла глаза. Почти подалась в его сторону, подставляя всю себя под его атаку. Почти дала зеленый свет, ведомая какой-то непонятной бурей внутри себя и незнакомыми мне совсем чувствами.

Почти...

А затем Исхаков улыбнулся. И руки свои от меня убрал. Подался назад, откинул голову и рассмеялся. Громко. Пренебрежительно. Презренно.

И пустил контрольную пулю мне в лоб.

— Что, Яна, в твоем ванильном мире, наполненном розовыми пони и единорогами, именно такие ответы ты ждешь от парней, да? До твоих двух извилин от уха до уха все никак не дойдет, что человек может просто так помочь, просто подвезти тебя из точки «А» в точку «Б», м-м? Что твоя хреновая самодовольная персона тут совершенно ни при чём? Что это просто акт доброй воли, о которой я уже сотню раз пожалел? Ну же, Золотова, врубай мозг!