Чтение онлайн

Сибилла откинулась на спинку стула, снимая чашку с блюдечка.

– Да, забавно. Помнишь, ты как-то, давным-давно, спрашивала, нет ли у меня для тебя работы? Кто бы мог подумать… Ну, я не буду сейчас много распространяться об этой работе, мне еще нужно обсудить это с моими режиссерами. Но ты непременно получишь место, оно просто создано для тебя. Уж поверь, Валери, я знаю, что тебе нужно. Приезжай на днях ко мне в офис, и мы обсудим детали.

Валери задумчиво разглядывала свою чашку. Она растерялась. Всего четыре дня назад она отказала Эдгару, преодолела свою прежнюю неохоту и обзвонила ряд друзей, и все они отвечали, что сейчас у них нет для нее

Просматривая объявления по найму, она поняла, что здесь ее удача не ждет. И прежде чем она попыталась обратиться еще куда-нибудь, она уже чувствовала себя беспомощной и нерешительной, ее мгновенная вспышка уверенности на балу погасла, как искра; на следующий шаг она не могла отважиться. Слова в рекламных объявлениях казались незнакомыми, как в иностранном языке, они повергали ее в тоску: слово «работа» казалось серым, резким; когда она произносила его вслух, оно скрипело. Даже когда работа ей подходила, оказывалось, что у нее нет ни опыта, ни навыков, которые требовались везде.

И вот появилась Сибилла, предложила эту самую работу.

Валери взяла блокнотик и вынула золотой карандашик.

– Твой офис в Фейрфаксе? – уточнила она.

И вот на следующей неделе, сверкающим июньским утром, когда лодки скользили по Потомаку, а по просторам Вирджинии мчались всадники, Валери вошла в офис компании «Сибилла Морган Продакшнз», в светло-серой юбке и пышной белой блузке, готовая приступить к работе.

Ей показали ее стол, представили Гасу Эмери и Элу Славину, режиссерам, чьи столы стояли по соседству, и выдали громадную коробку с почтой. Она, не желая присесть, стояла у стола и изучала кипу конвертов. Все послания были адресованы преподобной Лили Грейс.

– И что мне с этим делать? – спросила она Гаса Эмери.

Он был примерно ее роста, довольно привлекательный мужчина с мягкими чертами лица, продолговатым разрезом глаз, бледным цветом лица и неожиданно грубым голосом.

– Рассортируй их. В одну сторону изъявления любви и восхищения, в другую – вопросы.

Валери нахмурилась:

– Могу я хотя бы спросить, что все это значит?

– Просто сделай это и все; тебе не придется особенно напрягать свой мозг, – и он повернулся, чтобы идти.

– Секунду, – ледяным тоном остановила она его. – Передай это кому-нибудь другому. Я здесь совсем не для того.

– Нет? – он окинул ее с ног до головы ленивым взглядом. – Меня ввели в заблуждение. Миссис Морган говорила, что ты наш новый помощник.

– Этого она никак не могла сказать. Она пригласила меня сюда, чтобы работать с камерой. Кроме того, я собираюсь писать собственные сценарии. Я этим уже занималась, и она это знает. Я скажу ей об этом, потому что, похоже, вышла ошибка.

– О нет, миссис Морган не совершает ошибок. Ладно, Вал, мам нужно заняться…

– Миссис Стерлинг.

– Опять не так. Я зову тебя так, как мне удобно. Вал. Так мне легче запомнить. Ладно, хватит толочь воду в ступе. Тебя наняли в помощь нам с Элом, ты теперь наш помощник и заместитель. Вот рабочее место помощника, вот кресло помощника, а это – коробка с почтой для преподобной Лили, и ею надо заниматься, все равно, идет дождь или светит солнце. Здесь настоящий круговорот – люди приходят и уходят, многие не могут ужиться с пчелиной маткой, по-вашему – миссис Морган, но мы с Элом тут с самого начала, и мы удержались. А это значит, что мы делаем нашу работу и справляемся с ней, но мы делаем ее с помощником. А это теперь ты. Что-нибудь еще надо растолковывать?

Валери

– Мне нужно поговорить с ней, – бросила она секретарше, продолжая идти и распахивая внутреннюю дверь.

Сибилла недовольно вскинула глаза. Увидев Валери, она смягчила выражение лица.

– Я не могу побеседовать с тобой, Валери, у меня назначена встреча…

– Мне только нужно кое-что прояснить. Гас Эмери заявил, что меня наняли к нему помощником.

– Да, ассистентом к нему и к Элу. Я же говорила тебе.

– Нет, ты не сказала. Ты сказала, что у меня будет работа телеведущего или интервьюера и что я буду писать сценарии.

– Я сказала, если помнишь, право, Валери, мне кажется, я ясно выразилась, что я буду использовать тебя в кадре, как только позволят возможности, но сначала тебе нужно поработать над подготовкой передач, пока не появится возможность использовать весь твой потенциал. Разве не это я говорила?

– Да. Ты не сказала лишь, что я буду чьим-то помощником.

– Я могла не счесть нужным упомянуть об этом. А что, тебя так волнует название? Я хочу, чтобы ты научилась здесь всему, ты ведь для меня не просто сотрудник, Валери. Мне бы хотелось, чтобы ты стала частью нашей компании, а Гас и Эл непревзойденны в своем роде, они смогут научить тебя всяким премудростям лучше многих. Разве это не убедительно?

– Ты что же думаешь, что…

– Что?

Валери замерла. Эхо голоса Сибиллы, терпеливо поучающего ее, и ее собственных, слишком детских возражений, замерло в воздухе. Она почувствовала чужую власть над собой, словно под ней начал разверзаться пол. Ее прошиб озноб. «Я работаю на эту женщину; от нее зависит моя зарплата. Когда-то она бегала за мной, как щенок. Но за годы после колледжа она столькому научилась, а я… я лишь играла».

– Нет, – произнесла она ровным голосом. – Все это так. Если нужно, я готова засесть за мой стол.

Наконец, она медленно опустилась на кресло за своим столом, словно признавая, что это отныне ее место. «У меня есть для тебя местечко, – говорила Сибилла, – оно создано для тебя».

Валери содрогнулась от язвительного смысла этих слов и, выпрямив спину, высоко подняв голову, оглядела комнату, стараясь поверить, что она отныне часть всего этого.

Комната была большой, с низким потолком и голубыми с белым стенами, люминесцентные лампы освещали отдельные закутки для режиссеров и операторов. Секретари и ассистенты сидели посреди комнаты на неотгороженном пространстве. Пол был покрыт ковром, столы были совсем новые, а оборудование в офисе и в студиях было самым лучшим, какое только можно закупить, и все же все здесь показалось Валери тусклым и скучным, таким же, как в других студиях, которые ей приходилось видеть. Но эта была куда более невыносимой, чем другие. Как темница.

«Все потому, что я работаю здесь. Я не залетела сюда, как редкостная звезда, чтобы снять потрясающий полутораминутный эпизод и вновь лететь прочь к своим лошадям, к своей свободе и к своему самому прекрасному в мире поместью Стерлингов».

Она закрыла глаза, чтобы совладать с подступающими слезами. «Слишком много перемен за столь короткий срок», – думала она; у нее не было даже возможности привыкнуть к ним.

На следующий день после того, как она отвергла предложение Эдгара, когда она решилась покончить с жизнью, заключенной в сделанный из денег кокон, Валери в полной мере осознала тяжесть того, что натворил Карл.