Чтение онлайн

— Не понимаю, — печально, с упреком заметила Алекс. — На мазохиста вы не похожи.

Яростно расчесывая ухо, Тревис мысленно не согласился с ней. Из-под опущенных век он разглядывал ее ноги в соблазнительных шортах. Он был уверен, что она не искушает его и что все это получается у нее непроизвольно. Но ему от этого не легче. В ней все волновало — тихий голос, мягкие руки, кажущаяся покорность. Порой ему хотелось грубо схватить ее и затащить в постель, или запустить руку под край коротких шорт и дерзко коснуться ее бедра, или прижаться губами к трогательной ямке на нежной шее или полоске обнаженной

кожи, видневшейся в открытом вороте блузки.

От проклятого зуда нет лекарств, но в такие минуты он готов был выпить что угодно. Он всегда относился подозрительно к любым лекарствам, считая, что они снижают реакцию и туманят мозги.

— Нет, я не мазохист, — после долгой паузы наконец ответил Тревис. — Просто взял за правило не прикасаться ни к чему, что пахнет мятой или валерианой.

Он раздраженно почесал грудь. Алекс внимательно посмотрела на него.

— Сара клянется, что Брендон хвалил микстуру и пил ее с удовольствием.

— Что можно ожидать от того, кто мошенничает в игре, норовя сдвинуть шашку, когда партнер зазевался, или утверждает, что его любимое лакомство — черепахи.

— Должно быть, «черепашки», — поправила Алекс и, поняв, что угостить его микстурой не удастся и на этот раз, снова поставила бутылочку на поднос. — Это такие разноцветные фигурные монпансье. На вкус они апельсиновые, ананасовые, банановые. Дети их обожают. Одна беда — они ужасно липучие, и от них страдает обивка диванов и ковры, а также портятся пылесосы.

Тревис невольно улыбнулся.

— От Брендона я иного и не ожидал.

Алекс оценила его улыбку как дружеский шаг и тоже улыбнулась.

— Они ничуть не хуже тех сластей, что мы любили в детстве. Помните «палочку-выручалочку»?

— Нет, — вполне серьезно и с любопытством ответил он. — Что это такое?

— О, это длинные тонкие трубочки с кремом. В школьные годы, помню, мы объедались ими и портили аппетит.

Тревис снисходительно посмотрел на нее.

— Знаете, леди, я все же был мальчишкой, и к тому же мои школьные годы прошли в военном училище Сан-Олбан, а там о ваших «палочках-выручалочках» и слыхом не слыхивали.

Алекс растерялась.

До сих пор Тревис был крайне скуп на слова и о своем прошлом ничего не говорил. То, что он решился рассказать что-то из своего детства, было само по себе фактом примечательным.

Заинтригованная, но опасаясь вспугнуть его, Алекс беспечно и шутливо продолжила разговор:

— A-а, теперь я знаю, где вы попробовали свою первую пулю.

Ей показалось, что Тревис испугался, но лишь на мгновение. Он оценил ее остроумие, и в глазах появилась смешинка.

— Да, пожалуй, что так, — весело согласился он.

С известной опаской и удивлением Алекс поняла, что между ними впервые возникло нечто похожее на дружескую беседу. Возможно, со временем и удастся получить ответы на то, что давно хотелось у него узнать.

— И долго вы были в вашем училище? — поинтересовалась она как бы между прочим, решив начать с самого малого.

— Восемь лет. Второй муж моей матери решил, что военная дисциплина мне не помешает. Он убедил в этом и мою мать, сам же вскоре исчез с нашего горизонта. А я отбыл полный срок.

Алекс попыталась представить себе Тревиса в военном училище. В ее понимании он и военная

дисциплина и послушание были вещами несовместимыми. Насколько она его узнала, он терпеть не мог, чтобы ему приказывали.

— Представляю, с какой радостью вы вернулись наконец домой.

— Разве я сказал, что вернулся домой? — спросил он насмешливо.

Алекс удивленно нахмурилась.

— А, понимаю, вы поступили в колледж?

Тревис покачал головой.

— Нет, всего лишь в школу-интернат.

— В школу? — она быстро в уме подсчитала, сколько же ему много было лет в то время. — А когда вы пошли в первый класс?

— В пять лет.

Она едва удержалась от возгласа удивления. Пять лет! Возраст Брендона. Совсем еще ребенок. Что же это за мать, которая отправляет в интернат, в сущности, младенца? В последние несколько дней из скупых обмолвок и случайных реплик у нее составилось не очень лестное представление о матери Тревиса. Это была, по всей вероятности, пустая и легкомысленная женщина, потерявшая счет своим мужьям. А теперь еще выяснилось, что она отдавала своего сына в школы-интернаты столь же легко и беззаботно, как отдают ненужные или лишние вещи. Алекс почувствовала к ней настоящую неприязнь. Однако по тону ответов и настороженности Тревиса она поняла, что никакого сочувствия или, не дай Бог, жалости он не потерпит. Поэтому она просто ответила:

— Понимаю.

Наступила неловкая пауза, а потом Тревис внезапно сказал:

— Моя мать была очень молода. Отец умер, когда мне и года не было. — Он пожал плечами. — К тому же, думаю, я был не подарок. Она поняла, что одной ей со мной не справиться.

Его желание как-то оправдать плохую мать лишь усилило ее жалость к нему. А потом она подумала, что он, должно быть, до сих пор считает, что был скверным мальчишкой и сам был виноват в том, что мать отдавала его в интернаты. Ей захотелось переубедить его, но она побоялась.

Чтобы не совершить эту ошибку, Алекс торопливо начала собирать свое вязание. Вопрос Тревиса застал ее врасплох.

— Вы никак собираетесь жалеть меня, леди? — с иронией спросил он.

Алекс вздрогнула и уронила клубок голубой шерсти прямо ему на грудь. Наконец, придя в себя, она как можно безразличнее сказала:

— Не говорите глупостей. Просто мне жаль, что ваша мать не смогла оценить то, что имела.

В глазах его было удивление. Он долго смотрел на Алекс, словно хотел убедиться, что она сказала это серьезно, а затем перевел глаза на клубок голубой шерсти и, сняв его со своей груди, взял в руку. Тревис вертел его, с любопытством разглядывая, а когда он заговорил, голос его был таким же спокойным, как и у нее.

— Что ж, все было не так уж плохо. Она была такой, какой была, тут уж ничего не поделаешь. Но это пошло мне на пользу. При моей нынешней работе отсутствие привязанностей и родственных уз — это, скорее, к лучшему. Никто не задает ненужных вопросов, никто не беспокоится.

— Не понимаю, — вдруг испуганно воскликнула Алекс, подозревая, что он сказал это нарочно, чтобы подразнить ее. — Я думала, вы ушли в отставку.

— Да, ушел, — торопливо подтвердил Тревис, проклиная себя за неосторожность, а затем весело добавил: — Вернее будет сказать, я на пути к этому. Не все так быстро делается.