Чтение онлайн

Гордей сложил пальцы колечком и неожиданно дал Тае щелбан в лоб:

— Считай, я тебя стукнул, как говорят твои змейки.

Тая обиженно потерла лоб:

— Я вообще-то понятливая. Павлу ни слова о феромонах, потому что ему нельзя подставляться.

— Та-а-ая… Ты безнадежна! Я тебе про Кота, а ты?

— Так и я про Кота. А если ты про брак… То ты все знаешь — я Снегурочка, я не вышла из леса. И Зимовский забрал мою жизнь — какая тут семья, какой брак. Вы для меня с Котом самые лучшие друзья, но и только. Я не имею права никого в себя влюблять.

Он снова дал ей щелбан:

— Можно подумать, кому-то

— Гордей! Прекрати.

— Ладно, сваха из меня так себе.

— Именно!

Гордей скривился:

— Вот поэтому я и занимаюсь расследованиями, Тая. Кстати, тут твой шнурок обследовали.

— Что?

Тая иногда не понимала логики Гордея, прыгавшего с темы на тему. Он смиренно напомнил:

— Шнурок на ботинке, правом. Тот самый, который Зимовский завязал.

— И?..

Гордей улыбнулся, как озорной мальчишка — вот из него «его превосходительство» шкодное и неправильное:

— В шнурок вплетены золотые нити.

Тая кивнула — очередная подстава Зимовского.

— Понятно. Зимовский — полоз, он пройти мимо такого не мог.

Гордей нашел очередную шишку и принялся пинать:

— Его завораживает золото, это факт. Оно само к нему тянется и липнет. И он к золоту тоже тянется. Что поделать. Ты…

Тая знала, что он хочет услышать:

— Я ботинки покупала вместе с Дашей. Она обожает походы по магазинам, когда как я их терпеть не могу.

— И тут Сумароковы торчат, однако. — Шишка снова улетела в бурьян. — Как неаккуратно работает Сумароков. Даже подозрительно.

Вот нельзя так говорить о подруге, но, кажется, Даша уже не подруга:

— Думаю, всё дело всё же в Даше.

— И где же Дарья смогла достать феромоны?

— Попросила отца?

Гордей замер и сознался:

— Вариант. Не подумал. — Он потер подбородок, снова поймал Таину руку и пошел медленно и степенно, игнорируя все шишки на своем пути. — Кстати, о Белкине… Расскажешь мне об истории магмодификаций? А то господин Белкин сказал, что я многого не знаю. Мне хотя бы приблизительно. Я думал, что все началось где-то десять лет назад, с образованием магтехграда.

До дома Метелицы было еще далеко, и Тая принялась рассказывать, зная, что Гордей не задает пустых вопросов:

— Все началось гораздо раньше. Лет двадцать назад. Отец и дедушка обсуждали возможности наполнения магканалов у родившихся немагами. С этой же темой работал Разумовский. Только у него было другое направление работы с каналами.

— Тебе тогда было лет восемь-девять, правильно? И твои родители еще были живы.

И зачем он это добавил? Небо словно присыпало пылью — лес среагировал на Таину грусть. Она до сих пор не могла спокойно вспоминать тот день…

— Правильно. Они погибли, когда мне было десять. Тогда, насколько я помню, основные постулаты магмодификации уже были разработаны. Все упиралось в запрет на эксперименты с людьми. Сам понимаешь, эксперименты на животных довольно глупы. Зачем того же пингвина пытаться магмодифицировать в кота и обратно? Это дедушкина цитата, если что. Потом в Змеегорск приехали Зимовские — отец и сын. Княгиню Зимовскую я тут ни разу не видела.

— Ритуал Снегурочки был применен…

— Тогда же. В первый зимний месяц, как только пришли сильные морозы. Только при чем тут это?

Ответом был лишь потертый Метелицей подбородок. Тая продолжила,

— У князя денег было немало, именно это все и решило — он добился разрешения на магмодификации на людях и стал сооснователем вместе с дедом и Белкиным магтехграда. А потом началась война, и магмодификации стали повсеместно применяться. Как-то так.

Вывод Метелицы из Таиного рассказа был нелеп:

— Так британская разведка села в лужу.

— Ты о чем?

Он в упор посмотрел на Таю:

— Не Дарью Аристарховну надо было сватать, а тебя. Ты — ответ на стойкие магмодификации.

— Ты забыл о репутации нашей семьи.

— Её надо восстанавливать, Тая. Не Средние же века. Надо что-то делать с таким.

Тая не сдержала смешок. Пока нечисть — никто, ничего с репутацией их семьи не изменится. Да и… Зачем это все? Тая доживает последние деньки, ей совсем не до того.

— Давай не будем об этом. Лучше расскажи, как сейчас ты представляешь схему преступления?

— А ты как? — вопросом на вопрос ответил Гордей, еще и улыбнулся во все свои зубы: — мне интересно.

Чума, Гордей прав — она не имеет права соваться в его расследование. Даже дружба не должна подвергаться таким испытаниям — Гордей имеет право скрывать от Таи детали дела.

— Мой вариант. Не твой, Гордей… Если за всем стоит Зимовский, то все очень просто. Он записал колыбельную, и её включали, как только в лапы полиции попадались подходящие пьяные магмоды. В полицейской машине магмоды засыпали, их выгружали в поле, и Зимовский забирал жизненную нить, маскируя все под несчастный случай. Пьяные магмоды все же не частый случай, и тогда Зимовский сам отлавливал в поле магмода и усыплял, забирая его жизнь с помощью веретена. Все легко и просто. И не надо множить сущности, впутывая родителей Зимовского и прочее. Феромоны, золотой шнурок, преследование меня — это часть другой аферы, наложившейся на охоту на магмодов.

Гордей напомнил:

— А если прислушаться к словам Зимовского в том, что он не имеет никакого отношения к происходящему? Он прошел полиграф… Колыбельная в его машине была уникальной, созданной возможно для тебя. И Зимовский не проводил второго ритуала с веретеном.

— Тогда получается бред. Зачем-то то и дело включается никому не нужная колыбельная, как намек, что полиция ничего не делает…

— Иногда маньяки так делают — им страшно хочется утереть нос полиции, которая не замечает их действий. Бывали случаи, когда маньяки сами писали в газеты, сообщая про свои планы. Им интересно водить полицию за нос. Им нравится играть, Тая. Это известный факт.

— Хочешь сказать, что княгиня Зимовская — маньяк?

— Нет.

Тая не удержалась и ткнула его в бок пальцем:

— Ну и ладно, ну и храни свои секреты! Я ничего не понимаю в расследовании и не лезу к тебе. Хочешь освободить Зимовского — вперед, я не протестую. Я привыкаю к мысли, что он не совсем виновен.

Он поймал её за руки, заставляя разворачиваться к нему:

— Тая… Я клянусь, я разберусь в происходящем. Обещай одно: прекрати прятаться за мыслью о смерти. Прекрати бегать от нас и жизни, прячась за ритуалом Снегурочки. Мы тут. Лес тут. Надо будет — мы его нагнем так, что мало не покажется. Надо будет — найдем и вернем до капли твою жизнь. Надо будет — по суду заберем твою нить у Зимовского. Понимаешь?