Предназначение
Шрифт:
– Итак, у кого есть вопросы к Катрине? Ни у кого. Значит, я вас обрадую: Кейна ,Сержа и Жоржа выписывают в конце недели.
Лёгкая пауза. Кто-то захлопал в ладоши. Группировкам компашкам не доставало своих заводил.
А у меня где-то внутри всё в один момент рухнуло вниз, оборвалось и поехало по наклонной. Серж, Боксёр, и Кейн, заклятые враги, пострадавшие в тот вечер от моих рук - это знала точно. Произошедшее до сих пор возвращалась ко мне отрывками, через сны, порой неожиданно, всплывая недостающим пазлом - картинкой воспоминанием, заставая врасплох, наяву. Поражая меня и шокируя. Меня, Айрис Дженсен, обычную ничем
Отгоняла воспоминания прочь, потому что слишком боялась. Боялась до дрожи. Страшилась посмотреть правде в глаза. Трепетала, не хотя признавать, даже видя в упор, неопровержимые факты. И всё же где-то в душе я всегда знала правду: я другая, не такая как все.
Неведение- порой иллюзорное благо, и долгие годы я успешно им как щитом прикрывалась. Лгала себе и боялась, до дрожи в руках, боялась. Но, всё поменялось. И правда вот-вот собиралась прорвать плотину и обрушиться на меня, затапливая и поглощая, не спрашивая моего разрешения. А так не хотелось, не хотелось отвечать на вопросы и платить по счетам.
На днях появятся пострадавшие. А у меня куча вопросов. Только не кому их задавать. Что они помнят? Что со мной будет? Мои враги обид не прощают, ощутила на собственной шкуре. ' Нет, к чёрту! Пусть всё катиться к чёрту. Будь что будет'. Сжала кулаки, не давая злым и горьким слезам вырваться на свободу.
Поднялась со стула, забросила на плечо сумку и вышла из опустевшего класса, едва ощущая замлевшую ногу, озираясь по сторонам, не в силах поверить, что так сильно задумалась и не заметила, как класс опустел и все разошлись по домам. У дверей обернулась, посмотрев на часы, минутная стрелка замерла на пол пятого, а затем понеслась, догоняя секундную. Тик, так, проскрипела мне в след, когда, выходя, закрывала дверь. Словно время, поддерживая меня, взяло очередной тайм аут.
Родителей дома нет как всегда. А жаль, хотя я за долгие годы привыкла.
Работа поглощала всё их свободное и несвободное время. Деньги порой сильная мотивация, но в их случае просто дополнение к увлечению.
Гиза сидел на белом диване в гостиной, облачённый лишь в обрезанные ниже колен, полинявшие от многочисленных стирок синие джинсы. Его чёрные кучерявые волосы ещё не успели обсохнуть, запах мятного дорогого шампуня рядом с ним пропитывал воздух, а кубикам пресса смуглого широкоплечего торса, даже я восхищённо завидовала.
– Айрис, - обратился ко мне мой восемнадцатилетний братец вместо приветствия.
– Будь добра провести сегодняшний вечер в своей комнате. Ехидно прищурился, затем, улыбаясь, добавил.- И даже носа не высовывай, тогда получишься те самые диски.
Я театрально закатила глаза, делая вид, что зеваю, и ответила:
– Не волнуйся, я найду себе развлечение. Кстати, я в курсе про твою интрижку с Татьяной, и знаешь, маме с папочкой очень сильно не понравится, если она опять сегодня заявится.
– Никто не узнает. С Беном я договорился. Как и с тобой, я полагаю,- сказал и внимательно посмотрел на меня, буравя своим коронным холодным взглядом, ожидая реакции. Но, я уже давно иммунитет выработала. Изучила их обоих, включая Бенджамина. Приметила все слабые местечки, зная, куда можно надавить в случае непредвиденных
обстоятельств. Даже дома я приспосабливалась и выживала.Да, признаю: диски с киношкой с высоким R рейтингом, я хотела давно. Но, чтобы их получить, не нарушая закон, мне должно было стукнуть двадцать один.
– Хорошо, я буду, нема как могила и тайны в ней погребенные.
– Айрис, ну хватит так выражаться. Тебе ещё только тринадцать, - Гиза покачал головой, затем заложил ногу за ногу. Всё так же холодно посмотрел на меня, как на насекомое - Что будет дальше? Колледж, карьера, а ты всё такая же занудная, слишком умная и толстая.
Я промолчала. Мой вес больная тема. Затем, насмотревшись на стены, на полированный воском паркет и камин, на полке которого стояли рамки с фотографиями, считая до десяти, тщательно продумав свой ответ, всё же сказала:
– Слушай и запоминай, я назову тебе фильмы. И ещё кое-что станет дополнением к цене за моё молчание.
– Убавь громкость, Айрис. Ты, похоже, плохо меня поняла?
– удивлённо спросил Сигизмунд, не зная, что я собралась достать козырные тузы, припрятанные в рукаве про запас.
Я по - натуре редкая стерва, особенно когда меня шантажируют.
– Твои компакт диски, те, что на верхней полке, подаришь мне в качестве бонуса.
– Твою ж.... С чего это вдруг?
– Покраснел и сжал пальцы в кулак.
По-видимому, я его достала и сильно. Хорошо порой чувствовать себя победителем.
Сухо добавила, упрямо встречаясь с ним взглядом, настаивая:
– Пораскинь мозгами.
Пауза. Он нахмурился, затем разжал пальцы, и я поняла, что достучалась до братца.
– Ну, так что Гиза, по рукам?
– Окей Дженсен, - ответил мой брат, выдыхая сквозь зубы, называя меня по фамилии, тем самым, признавая высокий уровень моего интеллекта.
Я улыбнулась. Брат молчал, а потом, поднимаясь по лестнице, я услышала его гневный шёпот:
– Чёрт побери, Айрис, ты слишком умная для малолетки. Легко раскрутила меня, манипуляторша мелкая!
Грохот. Очевидно, от удара его кулака об стену и, кажется, что-то упало на пол. Может быть фото с камина, моё самое нелюбимое в рамке? Хорошо бы...
А, Гиза всё такой же нетерпеливый и для меня предсказуемый. Что ж, чёрным по белому подведён в моём ежедневнике: первый пункт из его списка слабостей.
И мой слух, между прочим, эволюционировал, со временем обострившись в разы. Но, в который раз удивляюсь этому 'достижению', и всё никак не могу привыкнуть, к его выкидонам в самые неподходящие моменты.
Открыла белую деревянную дверь, ведущую в мою комнату, зашла, закрыв за собой, и расхохоталась. Пусть хоть в чём-то и мне подфартило сегодня. Поставить на место моего самодовольного выскочку брата, всегда дорогого стоило. А остальное. 'Что ж: поживем, увидим Дженсен. Поживём, увидим'. Пообещала себе, присаживаясь на кровать, доставая из расстегнутой сумки учебники.
–
Она зашла в свою огромную квартиру, сняла пальто, повесив на треножную вешалку, и сбросила на просиженный пуфик розовый шарф. Только поставила сумку на пол, как из арки ведущей на кухню вышла её слишком молодая и красивая для своих шестидесяти пяти лет бабушка. Рубина Ханнис цыганка, обладающая могуществом и силой, передавшегося из поколения в поколение в их роду, исключительно по женской линии.