Предел бесконечности
Шрифт:
– К сожалению, девочка еще не пришла в себя. Доза транквилизатора оказалась слишком большой. Исполнители не учли ее вес и возраст.
Анна заглянула в открытую Стасом комнату. Тамара лежала на кровати мертвенно бледная, неподвижная и осунувшаяся.
– Вы не знаете, Анна, - журналистка подметила, как Стас, будто ненароком, убрал из обращения отчество.
– У нее нет аллергии на какие-либо препараты?
– Она выросла в глухой деревне, насколько мне известно. Скорее всего, она вообще не знает лекарств. А что вам мешает провести анализы?
– Сканирование аномалий не показало. Но странное дело! Она не дает взять у
Анна внутренне вздрогнула: "Неужели все-таки индивид?"
– Такое бывает у опытных людей, - продолжал Стас.
– Но обычно это делается сознательно, и предполагает долгие тренировки. Здесь мы столкнулись с феноменальными явлениями подсознательного управления организмом.
– У Томы не все в порядке с головкой, - Анна неохотно поделилась информацией.
– У нее сознание семилетнего ребенка. Говорит невпопад, поет песенки и все такое.
– Как вы думаете, вам удастся ее разбудить? Возможно, она среагирует на ваш голос.
– Позже, - отрезала Анна.
– Сначала я хочу поговорить с братом. Хочу послушать, как он объяснит, какого черта приволок меня сюда. Кстати, вы собирались отвести меня к Глебу. Надеюсь, в его случае с транквилизаторами вы не переборщили?
Стас нахмурился и плотно закрыл дверь в комнату Тамары.
– Получилась очень неприятная история, Анна. Невзирая на уговоры, он продолжал оказывать сопротивление. И наши мальчики...
– его взгляд гулял по пластиковым плинтусам.
– В общем, я вынужден сообщить... Он погиб.
– Что?... Вы уверены?
– Увы. Мне правда очень жаль, - Стас рискнул поднять глаза.
– Ребят мы, конечно, наказали. Но, сами понимаете. Человека уже не вернуть.
"Не может быть! Вранье! Глупости!
– мысли метались у Анна, как теннисные мячики по корту.
– Хотя, если его можно ранить, значит можно и убить... Нет. Он наверняка выжил, только здесь об этом не знают... А что если его кремировали?"
– Анна, - рука Стаса сжала ее локоть, - ваш парень...
– Он был другом моего детства, - сухо произнесла журналистка.
– Не вздумайте сказать о гибели Глеба Тамаре. Девочка просто умрет от горя.
– А что же ей сказать?
– Стас опешил от хладнокровия, с которым Анна выдала последнюю фразу.
– Да что угодно - сбежал, лежит в госпитале. Хотя нет. Скажите, просто пропал. Пусть ждет.
Пока в коридоре жилого крыла базы Стас говорил с Анной, в кабинете доктора Жулавского состоялся другой разговор.
– Филипп Алексеевич, я не могу присутствовать при вашей встрече с сестрой, - Орион прямо смотрел на создателя, стоя на вытяжку перед рабочим столом.
– Что еще за фокусы? Ты мне нужен здесь!
– Узнав меня, Анна Алексеевна окажется под влиянием эмоций. Это затруднит ваше общение.
– Я сказал, будешь тут торчать!
– Филипп оторвался от кресла.
– Филипп Алексеевич, вы рассуждаете нелогично.
– Тьфу! Сколько раз тебе говорить: не смей меня поучать!
По интонации босса индивид определил, что его предложение уже принято. Все остальное - присущее человеку упрямство.
– Ладно, проваливай к себе... Эй, стой! Точно мне скажи, что ты сделал с трупом и с машинами?
Ориону пришлось вернуться и изложить историю слово в слово в четвертый раз за истекшие сутки.
– Тело человека поместили в салон автомобиля Анны Жулавской на место водителя. Ее машина и две машины,
предназначенные для захвата, были взорваны по истечении 30 секунд с момента отъезда. Применена взрывчатка...– Всё, дальше не нужно, - оборвал Филипп.
Накануне, когда Стас и Филипп потребовали повторить сцену похищения в деталях, Орион предположил, что его заподозрили во лжи. Он тщательно проверил память пятерых Продуктов, задействованных в операции, и даже исследовал останки "списанного" шестого, которому отважный телохранитель журналистки сломал хребет. Утечка информации исключалась. Продукты-бойцы были сконструированы так, чтобы не запоминать происходящее без специального приказа. Тогда Орион пришел к выводу: создатель боится юридических последствий якобы произошедшего убийства.
Индивид давно понял, что законы в официальных документах и законы, существующие в человеческом обществе, имеют большие различия. То, что на бумаге называлось "преступлением", часто считалось "объективной необходимостью". Дальнейшие рассуждения привели к построению достаточно простой схемы: в обществе наличествуют несколько множеств субъектов, которые а) исполняют закон, б) прислушиваются к законам и в) игнорируют законы в соответствии с собственными правилами. Критерием принадлежности к каждому из множеств был уровень обладания властью. Орион оказался среди субъектов, однозначно относящихся к множеству "в". Следовательно, обязанности "исполнять закон" у него не было, и опасения доктора Жулавского являлись безосновательными.
Однако что-то все-таки остановило его палец, до определенного момента уверенно лежащий на курке. И это "что-то" не поддавалось логическому разбору так же, как движения и мысли, возникающие под воздействием воспоминаний об Анне. Индивид допускал, что его поступок возымеет неприятные последствия, но временно отложил самоанализ по причине недостатка данных.
Оставался другой, более актуальный вопрос: что заставило его привезти на базу девочку с неадекватным мышлением. Версия для босса звучала так: "Ошибка идентификации - неверно определен возраст. Посылка: несовершеннолетний ребенок женского пола один в безлюдной местности. Следствие: физическая гибель с вероятностью семьдесят пять процентов. Вывод: доставить на базу для дальнейшего проживания".
Орион предвидел, что выслушает от создателя в ответ на заготовленную речь. Но дело сделано, и девочка находится в лаборатории. С ней предстоит наладить контакт. С какой целью? Он не решил. Хотя где-то глубоко в мозгу, независимо от рассудка, ответ уже имелся. Раздвоение мышления, замеченное вскоре после первого контакта с Анной Жулавской, индивида серьезно беспокоило.
Анна шагнула в кабинет и застыла. Ей показалось, что за столом у противоположной стены сидит отец. Мужчина поднял голову, и Анна вздохнула. Филипп походил на отца разве что фигурой. Во всем остальном близкое сходство с Алексеем Жулавским отсутствовало.
– Анна!
– Филипп встал ей навстречу.
– Здравствуй, братец, - она постаралась придать своему голосу как можно больше холода.
– Как я рад тебя видеть! Располагайся, - Филипп показал сестре на кресло.
– Ты, кажется, куришь?
– он придвинул ей распакованную, но полную пачку сигарет.
Анна медленно, демонстрируя длинные ногти с хорошим маникюром, выдернула одну и прижала губами. Брат, неуклюже перекинувшись через стол, чиркнул зажигалкой.
– Ты стала прямо красавица, Анюта!