Предчувствие опасности
Шрифт:
— Вот так, — удовлетворенно заметил Бран, впрыгивая в одежду.
Десять минут с того момента, как он ушел «на разведку». Яму можно и не вычищать — дракон свернул валун, испортил ручей, с него шлепнулись ошметки монстров. Попутно просека укажет эльфам путь к подземелью, если они сами еще не догадались. Командам зачистки придется тут потрудиться и лучше бы убраться прочь, до их прибытия.
Бран встряхнулся, прибавляя шага, возвращаясь обратно к поселению эльфов, где еще продолжалась битва. Но уловка удалась — самые могучие монстрозвери учуяли эссенцию, ринулись обратно в лес. Из-за этих желез доппельгангеров одно время массово держали на специальных фермах, разводили, доили, заставляли
Затем случился Прорыв Перевертышей и больше никто не держал ферм.
Теперь доппельгангеры встречались только в диких землях, там, где отсутствовала власть живых, там, куда было слишком лениво забираться охотникам на двойников. По слухам, из таких вот вытяжек выходили наилучшие приворотные и любовные зелья, после соответствующей магической обработки, конечно. Бран не проверял, а эссенция поселилась в его кармане лишь пять лет назад, для отвода глаз.
И ни разу не пригодилась в Благой Тиши.
— Как тяжело с этой молодежью, — проворчал Бран под нос.
Организм вспоминал и думал о доппельгангерах, подземельях, омонстрении, отличии животного мира на земле и под землей, лишь бы не думать о Марене. Был, был способ завоевать авторитета, не раскрывая себя и не мороча мозги Особенностями и Харизмой. Быпур до 200-го уровня, затем бырум, затем тренировки — денег у «старого Торговца Брана» на это хватило бы.
Да вот беда, Бран уже проходил это с последним учеником. Там не требовалось скрываться и ученик Бранда летел по уровням, рвал жилы, качал умения, мечтая превзойти учителя. Мечта все не сбывалась, и ученик перешагнул грань, схлопотав Проклятия Маны в процессе. Он стал Воином-Магом, успел опустошить целый город, подчинить себе целую армию, но это ему не помогло.
Меч его спасовал перед латной перчаткой, магия не одолела Алмазного тела, и мечта превзойти учителя так и осталась мечтой. После того Бран поклялся больше не брать учеников и держал клятву. Марена не была его ученицей, но мотивы оставались схожими — больше силы как можно быстрее, отомстить королю Стордора и его подручным. Но даже во имя самых благородных целей, «больше силы как можно быстрее» в девяти случаях из десяти приводили к Проклятию Маны, омонстрению и превращению героя в кровожадного зверя.
Убивать еще и Марену? Нет.
Но чего скрывать — Брану нравилось происходящее. Пускай и команда была не совсем командой, и монстры являлись лишь мясом для избиения, но все это слишком напоминало добрые старые времена. Походы, сражения, опасности. Даже угроза со стороны короля Стордора воспринималась, словно приправа в супе, приятное дополнение к происходящему.
Вонючий Ежик 79-го уровня повержен!
— Ну вы даете, — проворчал Бран, пытаясь счистить остатки Ежика с подошвы. — Совсем страх потеряли.
Поселение эльфов, где продолжался бой, было уже рядом.
Глава 33
Иааиуиэль и сама не понимала, что на нее нашло, чего она так разволновалась. С самого детства ей смутно хотелось чего-то большего, чего-то иного, но она не могла облечь это знание в слова, так как не знала иной жизни, кроме поселения в джунглях. Смутное томление привело ее в пограничные стражи, и там она увидела, что мир не ограничивается лишь темными эльфами. Могучие обезьяны ростом с двух эльфов, авианы, парящие в небесах, русалы из озер и морей, кикиморы и игруны — обитатели топких южных болот, неутомимые гномы с Белой горы, и многие, многие другие.
Иааиуиэль не сразу поняла, но столкновение с другими расами и светлыми эльфами, разговоры и стычки, жизнь на границе постепенно изменили ее, а размышления позволили осознать смутное томление
внутри. Многообразие рас и их внешности, отличия в строении тела, укладах жизни, языках — рассказы об их родных местах, Иааиуиэль хотела увидеть все это, ощутить и потрогать.Вот только начала она не с того.
Надо было вначале уйти, потом менять себя — но крепки корни эльфов, трудно отрывать себя от родного леса, и Иааиуиэль решила вначале изменить себя, стать кем-то иным. Эльфийкой, но в то же время с возможностью быть не эльфийкой. Поэтому она приберегла для себя кусочек оборотня, вживив особым ритуалом.
О да, она не просто ощутила себя иной, она стала иной, вот только ее изменения ощутили и все остальные. Выучка стража, хитрость, лицемерие, инаковость, развившаяся в Иааиуиэль за годы службы на границе позволили ей усыпить бдительность охранников и сбежать. Никто не собирался ее изгонять, ее хотели казнить, ритуалом Плотоядного Болота, и Иааиуиэль сбежала, прокляв напоследок родные места и поклявшись никогда туда не возвращаться.
Ее пытались догнать, но оборотничество, навыки и желание повидать мир пересилили — Иааиуиэль ушла от погони, прошла через пустыни, горы и болота, выжила и добралась до огромного-огромного моря. Там она упала на песок, омыла свое лицо в водах моря и долго радостно хохотала, потому что именно такого ей и хотелось. Она добралась до ближайшего портового города, пестрой мешанины всего подряд, где всем было плевать, что она темная эльфийка, приживившая себе кусок монстра.
Она ходила по морю с купцами, плавала с пиратами, затем высадилась в одном из городов на севере моря и отправилась в степи кентавров. Жила среди них и да, спала с кентавром и не одним, благо оборотническая часть ее нового тела позволяла многое. Иааиуиэль побывала среди гоблинов и гномов, стояла на окраине драконьих гор и общалась с элементалями, жила среди людей и нанималась на грязные работы к великанам. Выбрала себе постоянную форму, с оттопыренной задницей и огромной грудью — назло сородичам-эльфам, чтобы отличаться от них, потому что Иааиуиэль хотела отличаться от них.
Ну и немного потому, что эльфийке с огромной грудью легче было жить.
Светлые эльфы, живущие по эту сторону моря, не плевали ей вслед, не пытались казнить, но все равно смотрели косо и это только добавляло обиды и желания не подходить к ним. В остальном же жизнь Иааиуиэль была именно такой, какой она ее себе и представляла в мечтах — повидать мир, объездить, увидеть всё, измениться самой и изменить все вокруг.
Также, попутно выяснилось, что ей нравится — возможно, назло учениям из детства — спать с мужчинами разных рас, всех рас, какие ей только встречались на пути. С великанами, правда, неловко вышло, и до драконов Иааиуиэль еще не добралась, но верила — у нее все впереди! Также выяснилось, что ее, как магнитом, притягивает к сильным мужчинам, а уж при виде героев так вообще теряет волю.
— Прикрывай меня сзади, — наставлял Гатар Марену, под мерное вжуканье точильного камня, — а я прикрою тебя спереди.
Марена смотрела влюбленно, разве что язык не вывешивала и слюну не пускала. Да, когда-то Иааиуиэль по этой же причине отдалась Гатару, сильному, смелому, могучему, от которого так вкусно пахло кобыльим молоком. Орк, покинувший степи, дабы стать могучим воином, не возражал, и они так и остались вдвоем: не как любовники, но как напарники и соратники.
В сердце Гатара жил идеал орчанской девы из степей, способной остановить на скаку коня, в одиночку поставить круглый походный шатер, прибить волка, если тот начнет задирать скот. Что, конечно, не мешало ему спать со всеми, кто хоть немного соответствовал идеалу, так что Марене тут ничего не светило, впрочем, не ей первой, не ей последней.