Чтение онлайн

— А где мой торт?

У Данилы, как у цепного пса — на незваного гостя, сработал рефлекс.

— А ты больше ничего не хочешь? — Он тут же моментально пожалел о сказанном, но слово-то не воробей, вылетело — не поймаешь.

«Дундук!» — Я смотрел на него осуждающими глазами. Данила понял свою ошибку и замолчал. Настя напряженно искала выход.

— Не взяли меня в Москву. Нагулялись, так еще и подарка не привезли. Ладно, я запомню это вам, мальчики.

После этих ее слов я подошел к крайней левой упаковке, где сверху лежал в коробке чудодейственный аппарат умельца с Урала, и развязал ее. Глаза собравшихся на берегу обратились ко мне. Я снял на мгновение крышку с коробки

и тут же вновь закрыл ее. Никто не успел разглядеть, что в коробке. Наблюдавшие мой фокус могли только увидеть коричневую поверхность и принять ее за шоколадную, что мне и нужно было. Умелец с Урала покрасил свой аппарат в расхожий темно-коричневый цвет. Угодил, что называется. Хват, удовлетворенный увиденным, спокойно отвернулся. А Данила взял коробку и грубо сунул Насте в руки:

— Подавись.

Оскорбленная для виду Настя, не выпуская торта из рук, покинула наше сборище.

— Рыцари называется, мороженым сроду не угостят, выпрашивай каждый раз у них, — отойдя на приличное расстояние, она все-таки лягнула Данилу, задев заодно и меня.

Даже Колька после ее слов с осуждением посмотрел на Данилу.

А Хват, сняв туфли и разминая пальцы ног, издевался над Фитилем:

— Значит, ты изображаешь из себя большого босса?

— А что? — Наглости Фитилю было не занимать.

Колька, несущий ведро с водой и краем уха слушающий разговор, благодарно шмыгнул носом. Хват уселся поудобнее в кресле:

— Ничего. Вот послушай, пока твой друг будет мыть машину, историю из моей ранней юности. — Хват ненадолго замолчал, высматривая что-то в спокойно текущей воде, и продолжил: — Когда я закончил институт, меня распределили в управление торговли во Владимир и назначили экономистом. А я хотел быть большим начальником, мечтал, рвался просто. Что я только ни предпринимал, ни делал, ничего не получалось, пока один старый директор продуктового магазина не надоумил меня, как выбиться в люди и кому дать на лапу. Все, что положено, отвез в Москву, в главк, нужному человеку. Через неделю из Москвы во Владимир, в управление, пришел приказ о выделении дополнительной единицы директора обувной мастерской и назначении меня на эту должность с соответствующим окладом. Меня вызвал начальник управления и восхищенно покачал головой:

— Ну, ты и хват!

Мы с Данилой переглянулись. Узнать бы еще и происхождение второй половины прозвища Хват-Барыга. А он продолжал рассказывать дальше:

— Как положено, на радостях я закатил сабантуй, а утром вышел на работу, на Центральный проспект, дом номер восемь. Моя обувная мастерская была обычной будкой, чуть больше телефонной, в которой сидел пожилой армянин и набивал набойки. Мне, директору, и присесть было некуда. Что делать, я пошел купил газету, так с нею и простоял весь день рядом с будкой. До сих пор я помню наизусть, что в той газете было написано. Но даже я, назначенный официально приказом, принести кресло и поставить рядом с работающим сапожником, убей меня, Фитиль, не догадался, совесть не позволила.

Хват насмешливо посмотрел на Фитиля и замолчал, посчитав рассказанную нравоучительную притчу законченной.

— И руки, наверно, не распускали? — послышался из салона приглушенный Колькин голос.

— Чем закончилось ваше директорство? — задал вопрос представитель партии зеленых.

— А ничем. Полгода я исправно ходил на работу, получая вдвое больший оклад, чем мой подчиненный, и всем знакомым девушкам представлялся как директор. А если какая заставала меня рядом с моей обувной мастерской, я бесплатно чистил себе ботинки. В один день какой-то любопытный щелкопер спросил у армянина, почему я стою каждый день с газетой рядом с его будкой. «Это мой директор», —

ответил сапожник. Через неделю появилась статья в газете, фельетон, и еще через неделю сократили мою директорскую единицу. — Хват насмешливо посмотрел на Фитиля: — Я думаю, Фитиль, твой напарник скоро сократит должность босса.

— Я ему сокращу, — в расчете на то, что Колька прислушивается к разговору, пригрозил Фитиль, — пока не отработает вложенный капитал, будет как папа Карло вкалывать. А то нашелся мне Макиавелли, идеи подавать.

Из его реплики было ясно, что до самоокупаемости им еще далеко. Похоже, пока они работали в убыток. В это время к нам на берег свернула милицейская машина. Я увидел, как Хват и Фитиль напряглись. Встреча с милицией никому не сулила ничего хорошего. Как Дед Мороз, она подарки не раздавала. Из «уазика» вылезли два сержанта. Невелики шишки. Напряжение немного спало,

— Мы его целый день ищем, а он здесь! — обрадовано воскликнул один из них, останавливаясь между Хватом и Фитилем.

Лица присутствующих снова напряглись. Мы все по очереди переглянулись.

— Кто из вас утащил знак? — спросил сержант, ни к кому не обращаясь.

— Что случилось? — Хват встал со стула, так как уборка подошла к концу и Колька застилал в машине коврики.

— Сейчас может приехать телевидение. Знак нужен, площадь закрыть, а он вот где. Кто утащил?

К милиции подлетел обрадованный таким исходом дела представитель зеленых:

— Они не только знак утащили, они еще и машины здесь моют! — с жаром воскликнул он.

— А где их мыть, в бане, что ли? — не понял сержант. Мы рассмеялись. Сержант сразу из нашей компании выделил директора мойки и прикрикнул на Фитиля: — Ты, что ли, его сюда приволок, а ну тащи обратно!

Знак возвышался на окончании двухдюймовой трубы, приваренной к диску грузового автомобиля. Вчера вдвоем с Данилой мы кое-как его дотащили. А нести обратно нужно было одному Фитилю, потому что Колька был занят джипом. Директорская должность выходила ему боком.

— Мы долго тебя будем ждать, или ты в кутузке хочешь посидеть? — пригрозил сержант.

Открывающаяся перспектива, видно, не очень вдохновила Фитиля, потому что он один потащил знак на площадь. Чтобы как-то подбодрить Кольку, Хват вытащил пятьдесят рублей и, передавая их ему, сказал:

— Скажешь своему боссу, что мы у тебя попали в категорию любопытных, понял?

А Данила в это время давал последние наставления козе:

— Слушайся дядю. Он тебе ничего плохого не сделает. — И задал вопрос идейному пастуху: —Почему бы вам ни перейти на противоположную сторону дороги?

— Но телевидение приедет из Москвы по этой стороне дороги, что мы с козой на другой будем делать?

Я грузил в джип упаковки с «Птичьим молоком». Хват, видно, придумал, как, не вскрывая при нас коробки с тортами, вычислить свои. Неужели он оказался хитрее меня?

Мы погрузились в джип и помахали Кольке рукой. Хват, нигде не останавливаясь, подъехал к «Ристарану у Гариллы» и посигналил, На открытой двери висела вывеска «Закрыто».

— Приехали, выгружайтесь, — сказал он нам.

На шум машины, и без сигнала слышимый изнутри ресторана, выскочила шустрая Нинэль. Увидев нас и Хвата, она обрадованно всплеснула руками:

— Ой, мальчики, какие же вы все молодцы, что так рано приехали. А я вас только к ночи ожидала.

Мы с Данилой стали выставлять на чисто вымытые ступени ресторана упаковки с тортами. Всего двадцать четыре коробки.

— Разбирайте свои, — предложил я Хвату с Нинэлью, ставя их перед непростым выбором.