Правила игры
Шрифт:
Вик не стал ее догонять, а следовал на приличном расстоянии. Скорость была небольшой, и две машины не спеша, двигались на юг. Кончились лужайки, и скоро должна была появиться свалка по левую сторону дороги. Справа в магистраль вливалась дорога поменьше, пронизывавшая Странфилд с севера на юг по западной части. И как раз по ней из жилого массива выскочил еще один автомобиль. Скорость черного седана была явно больше положенной, и пламя, нарисованное на крыльях и дверях, будто бы взаправду полыхало. Вик включил мигалку и сирену. Дальше все происходило слишком быстро, и полицейские в первые секунды могли только наблюдать за сближением двух авто. Когда расстояние между пикапом Мэрил и огненным сократилось до сотни метров, Тэд опомнился и включил громкоговоритель:
– Мэрил тормози!! Тормози!
Трудно
Фрэнк очнулся и понял, что лежит лицом вниз на мостовой. Он пошевелился, и грудь отозвалась щиплющей болью, будто провели горячим утюгом. Перевернувшись на спину, он потер под рубашкой рукой и понюхал ее. Пахло паленым волосом, резко и тошнотворно. Железный прямоугольник пришкварился к грубой ткани и не хотел выниматься, но Фрэнк просто хотел посмотреть на него еще раз.
– Ладно, – прошептал он, – ладно. Сейчас отдохну и подумаю…
Как безмолвный ответ рядом заколебался воздух, и знакомый призрак лег возле него. Они смотрели друг другу в глаза, пытались увидеть хоть что-нибудь кроме собственного отражения, и Фрэнк моргнул первым. Вслед за полупрозрачным изображением поднялся и он, даже не пытаясь отряхнуться. От призрака исходила волна узнавания и разгадки. Почему должно быть именно так, Фрэнк не смог бы объяснить при всем желании, однако твердая уверенность не покидала его. Призрак сделал шаг и оказался у одного из домов.
Фрэнк подобрал трость и заковылял туда, пытаясь припомнить любую другую молитву кроме заупокойной и борясь с очередным приступом тошноты. Голова немного закружилась, но ему удалось устоять на ногах. Призрак терпеливо дождался, пока калека доберется до дома, и проскочил внутрь, не оставив даже пятнышка на белой стене. Фрэнк попробовал открыть дверь, подергал за золоченую ручку; на помощь пришел увесистый обломок красного кирпича.
Шарить по ящикам комодов и антресолей не было необходимости – светящаяся фигура показала, где искать. В большом шкафу, в коробке из-под обуви, нашлась чья-то заначка в двести президентов. Руки Фрэнка задрожали, когда он перекладывал деньги себе в карман, каждую секунду ожидая услышать злой и пронзительный вой сирен и голос Человека с мегафоном. Купюры оказались мятыми и грязными, но ему было все равно: чужие деньги всегда кажутся иными. Фрэнк закрыл шкаф и выглянул на улицу в окно: через давно немытые стекла город казался еще более пустым и безмятежным, эдаким коматозным существом, которое не сможет проснуться даже после землетрясения.
– Ничего лишнего не брать! – сказал себе Фрэнк для пущей убедительности, но руки и так отказывались покопаться в шкатулках на полочках или в ящиках письменного стола. Выходя через дверь с разбитым стеклом, он почувствовал, что краснеет. Железо на груди умолкло и дремало в ожидании своего часа.
– Слышали стрельбу? – первым делом спросил Джерри, когда Фрэнк вернулся к нему за покупкой. – Думаю, вы были чертовски правы, ожидая крупных неприятностей. Ну как, договорились?
Фрэнк кивнул и протянул деньги. Он очень хотел, чтобы продавец забыл про сдачу или захохотал и наставил на него пистолет. Заскрипела касса, и беленький чек вылез под ловкие пальцы Джерри.
– Вот, держите. Коробка патронов – подарок от фирмы! Мне бы не хотелось, чтобы с таким хорошим человеком произошла беда.
Он забыл не про сдачу, а про справку психиатра, только Фрэнка это уже не волновало. Он понимал, что ему еще нужно где-то достать три тысячи шестьсот пятьдесят
долларов, но тыкать только что купленным револьвером в лицо человека, который помог тебе его купить, было бы слишком нагло. Ладони покрылись холодной влагой от прикосновения к металлу. Фрэнк осторожно убрал оружие в правый карман брюк, не решившись заряжать его на глазах у Джерри. Он не понимал всего и боялся испортить игру. Кажется, перед уходом он пробормотал что-то вроде «удачного дня» или нечто подобное.Снова сев на лавочку напротив витрины, Фрэнк глубоко вздохнул. Джерри что-то говорил про стрельбу, но тишина стояла кладбищенская, поэтому ему стало еще неуютнее. Взгляд то и дело падал на части вывески, и как он ни старался, понимание приходило раньше, чем он отводил глаза. Тогда он решил их закрыть и посидеть так полчаса для отдыха, не отвлекаясь на окружающие неприятности. Прислушавшись к собственному сердцебиению, он не разобрал в нем чужого ритма, и это чуть подняло ему настроение. Едва ли стало намного легче, едва ли.
День и не думал катиться к закату. Прошла почти вечность, а солнце только лениво перевалило за две трети пути, и Фрэнк откровенно заскучал. Возможно, даже по тем временам, когда он мог считать себя чемпионом по открыванию банок на время. Сейчас он смутно припоминал ту жизнь, да и к лучшему! От того времени остались гадкие воспоминания, что-то мерзкое и липкое на лице. Фрэнк ощущал на коже лучи солнца и думал, что раньше никогда не замечал этого, блуждая во мраке собственного подвала. В воздухе постоянно роились сотни запахов, попеременно сменяя друг друга, и он редко мог точно сказать, чем пахнет в данный момент. Все это нужно было заново учить. На мгновение ему показалось, что он вообще ничего не помнит. Старые мысли потеряли смысл и направление, картинки из воспоминаний рассыпались в прах от прикосновения. Отрывки перемешались в неотступном водовороте и выплывали на поверхность по одному. Вот его детская комната. Она маленькая и темная. А это пустой школьный коридор и на часах четверть десятого. Там, в столовой, подавали смешной завтрак. Пудинг – на голову соседа. И долгая трель звонка… Фрэнк разлепил глаза и понял, что спал. Солнце зевало в полосе облаков на западе, предвещая в воскресный день много ветра, и ныряло за крыши домов. Уже семь, подумал Фрэнк и потянулся. Тихо хрустнула спина, и зачесалась больная нога где-то под коленом. Он дотронулся до нее через штаны и остолбенел. Обычная боль исчезла. Он нажал посильнее и понял, что не ошибся – кости срастались, а опухоль на коленной чашечке стала спадать. Нет, это происходило не на глазах, но Фрэнку показалось, что он чувствует движение крови в сосудах и рост тканей.
– Да, – сказал он солнцу и домам, – я согласен…
– Где тебя черти, носили? – Фрэнк представил, что с ее языка капает яд. Зелененький такой, жгучий и воняющий. – Покупай или топай, правила просты.
– Неужели вам не жалко расставаться с этой машиной? – спросил он, когда зеленые струйки коснулись пола и растеклись дымящимися лужицами.
– Стала бы я ее продавать? Ясное дело… Не тяни резину, выкладывай мани и катись!
Но этот странный покупатель, похоже, не торопился расплачиваться. Она хмыкнула.
– Ты глуховат или туповат, не пойму? Зря надеешься, что за милую трепотню я скину пару сотен. Со мной это не пройдет.
– Я думаю, что «бьюик» вам не нравится.
– Твое дело не рассуждать, а приобретать… Ну?
Вместо того, чтобы заплатить, он обошел вокруг одной из машин на домкрате, над которой хозяйка мастерской колдовала последние два дня. Она начала терять терпение.
– Как к вам попал «бьюик»? Кто его продал?
– Да тебе что с этого?!
– Вам трудно ответить?
– Черт… Ну баба одна, Клара, кажется. Она сорвала коробку передач и помяла капот. Мне пришлось повесить еще одно боковое зеркальце, почистить карбюратор и привинтить передний бампер. Доволен? Он странно улыбнулся и сказал:
– Да, правое зеркало… Но это незаконно.
– Зеркало что ли?
– Нет, продавать машину без номера спереди.
Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то у диафрагмы. Ей очень захотелось, чтобы посетитель ушел. Пусть он не купит паршивую тачку, наплевать, лишь бы только свалил побыстрее. Три штуки зеленых могут и подождать…