Чтение онлайн

— Не думаю, что мне удастся забыть, — криво усмехнулся Паско.

— Я хочу предупредить — и не пытайтесь. Этот урок пойдет вам на пользу и поможет другим. Например, нашей таинственной Смуглой Даме. Вы, возможно, знаете о ее тайнах больше, чем вам представляется.

Паско нахмурился от этой неуютной мысли.

— Мне все же интересно, имеем ли мы право вмешиваться? — спросил он.

— Может быть, и не имеете, — ответил Поттл, — но, если кто-то предлагает поиграть, вы имеете полное право вступить в игру. А когда у вас есть право играть, вы имеете и право выигрывать!

Есть

своеобразное удовольствие в том, чтобы хранить тайну, равно как и в том, чтобы ее разболтать. Но нет ничего досаднее, чем вдруг узнать, что ваша тайна, которую вы холили и лелеяли, боясь выдать ее жестом или взглядом, давно стала всеобщим достоянием.

Когда Паско в тот вечер покидал свое рабочее место, Джордж Брумфилд нагнал его и спросил:

— Правда, что он собирается это сделать?

Брумфилд выразительно закатил глаза. Гримаса его была малопонятна, но что-то в слове «он» делало человека, о котором шла речь, легко узнаваемым.

— Бумажную работу-то? — рассмеялся Паско. — Для этого его гвоздями к стулу надо было бы прибить.

— Нет, я имею в виду Бога: Ты что, не слышал последнюю сплетню? Говорят, он собирается играть Бога в мистериях!

Брумфилд говорил с тайной надеждой, словно викарий, который только что услышал, что его епископа засекли в публичном доме.

— Кто тебе сказал? — изумился Паско. Ведь он только накануне в воскресенье затащил Дэлзиела к Чанг.

— Да все говорят! А я услышал от девицы, которая работает в офисе мистера Тримбла. Я был уверен, что ты знаешь, раз вы так тесно общаетесь.

— Извини, Джордж, ничего не могу тебе сказать на этот счет. Извини еще раз, но меня там ждет кое-кто, с кем я хотел бы перекинуться парой слов.

Паско ушел, раздраженный тем, что услышал, и еще более раздраженный тем, что его резкий ответ лишь даст пищу еще большим сплетням. Он совсем не собирался беседовать с молодой женщиной, которая только что появилась на дороге, ведущей к полицейской автостоянке, приведенной в состояние полной негодности. Но ему пришлось подойти к ней на случай, если Брумфилд будет наблюдать за ним.

— Здравствуйте, миссис Эпплярд, — сказал он. — Ну что, в конце концов, стало с Джейн Эйр?

— Она стала чем-то вроде собаки-поводыря на побегушках у хозяина. А вы говорили, что конец будет счастливым!

— Ну, я уже давно читал этот роман, — уклончиво ответил Паско. — Я вас видел вчера вечером в театре «Кембл».

— Вы там были? Впрочем, и так ясно. Как говорится, где выпивка, там и полиция.

Подобная клевета спровоцировала Паско на нетипичную для него неучтивость.

— Не думал, что у вас заскок по части религии.

— Нет? А вы обо мне много знаете?

— Только то, что вы любезно позволили мне знать. И насколько я понял, вы не сочувствуете религиозному фундаментализму отца.

— Я вам это сказала? — Она помолчала, как бы проверяя справедливость его утверждения, потом кивнула и продолжала: — Да, наверное, сказала, потому что и правда не сочувствую.

— Тогда почему?..

— Потому что я не могла отпустить маму одну. Она тоже верущая, как и он. Во всяком случае, она давно уже отказалась от попыток думать иначе, чем он. Но ходить и орать лозунги при народе не для нее. Ей куда больше подходит сидеть дома и никому не мешать. Я не могу не пустить ее, если он

приказал идти, но я могу пойти с ней, чтобы он не слишком сильно ею помыкал.

— Понимаю. А плакат?

— А, это? Мама сказала правильно, я всегда хорошо рисовала. Могла бы поступить учиться, если бы только… ну, как бы там ни было, я знала, что, если не напишу что-нибудь хоть мало-мальски пристойное, папа появится там с куском фанеры, на которой белилами будет намалевано: «Смерть Папе Римскому!»

Паско рассмеялся.

— Ваш папа принял приглашение Чанг?

— Да, принял. Я тоже ходила. Если бы я не пошла, он бы маму с собой потащил.

Но на этот раз названная ею причина — желание защитить мать — прозвучала неубедительно.

— И как все прошло?

— Она была бесподобна! — воскликнула девушка с искренним восхищением. — Она усадила его и стала просто рассказывать о мистериях, о том, что ничего папистского в них нет, что в действительности это был способ выражения простым народом своего отношения к религии, что таким образом простые люди отнимали веру у священников, которые ее себе присвоили, и рассказывали о Боге своими собственными словами. Она говорила, что думала, и не старалась сделать так, чтобы он почувствовал себя невежественным или что-то в этом роде. А когда говорил он, она в самом деле его слушала, как будто он говорил что-то важное. Она правда была великолепна!

Паско про себя улыбнулся. Ему не надо было рассказывать о том, на каких струнах души играла чаровница.

— А вам она сказала что-нибудь?

— Так, кое-что. Отцу надо было возвращаться сюда, а мы поболтали еще немного. Она спросила, не хочу ли я сделать афишу к мистериям. Я сказала, что могла бы.

— А ваш отец одобрит? — задал он провокационный вопрос.

— Какое это имеет значение? В любом случае он ушел вполне довольный, — ответила она с презрением, которое один новообращенный чувствует к другому. — Ну, мне пора идти. Я пришла, только чтобы принести рабочим зарплату, а пока папа ее будет выдавать, мне надо сделать много покупок.

— Им платят наличными? — нахмурился Паско.

— Наличными, когда вообще платят. А вам-то что? — зло добавила она, по-видимому раскаиваясь в своей болтливости.

— Молоденькие женщины, которые носят из банка деньги для зарплаты рабочим, — легкая добыча для преступников, — сказал Паско. — А что значит «когда вообще платят»?

— Ничего. Была проблема с наличными, а теперь ее не стало.

Паско решил, что пришло время для булавочных уколов в стиле Дэлзиела.

— В связи со смертью миссис Свайн? Но еще много времени пройдет, пока определят подлинность ее завещания.

— Может, и так. Но банк, должно быть, считает, что все в порядке.

— А вы как считаете, миссис Эпплярд?

— Мне-то какая разница? — ответила она безразлично. — Но, раз он гуляет на свободе, значит, вы не собираетесь его привлекать по-серьезному.

Разговаривая с Паско, она смотрела через его плечо, и вдруг былая оживленность покинула ее лицо. Паско обернулся и увидел, что Свайн и Стринджер вместе вышли со стоянки и остановились, поглощенные разговором. Свайн похлопал Стринджера по плечу, по всей видимости ободряя его, и ушел. Стринджер посмотрел ему вслед, затем повернулся, чтобы направиться к стоянке, и только тогда заметил свою дочь.