Чтение онлайн

— Принимаю, — согласился я.

Мне выгодны как победы, так и поражения. Стрыг в ловушке, хотя сам этого не понимает.

Бои шли один за другим. Молодые орки из числа рождённых в нашем поселении выходили против местных новичков примерно равного уровня. У наших зелёных бойцов было преимущество в виде бонусных характеристик от поселения. Они были проворнее и хитрее: с рождения обучались гоблинским тактикам боя под руководством Спартака и Шрама. А озёрные орки пытались победить за счёт силы и ярости.

Счёт шёл с переменным успехом, но к концу десятого боя мы вели шесть

«Амулет командира» на его шее блестел в свете костра. Против него встал орк примерно того же уровня, но вдвое крупнее. Гоблин использовал всё, чему научился от Пришвандикса и самостоятельно: уклонения, перехваты, удары снизу вверх. Орк ревел, молотил кулачищами, но попадал в воздух.

Через три минуты Спартак провёл серию коротких точных ударов и отправил противника на землю в глубокий нокаут: очень удачно попал в поддых, так что орку даже разогнуться первые пару минут было тяжело. Гоблины завопили так, что от этого берега наверняка уплыла вся рыба.

Стрыг наблюдал за происходящим с нарастающим азартом. После победы Спартака он поднялся и произнёс одно слово, указывая на меня.

— Сразимся, — перевёл Орочи.

Я этого ожидал. Стрыг хочет реванша за нашу прошлую «дружескую» потасовку. Он ведь понял, что я намеренно дал себя ударить, чтобы скрепить дружбу кровью, так сказать.

Вождь орков уже порядком набрался. Его движения стали тяжелее, а реакция заметно медленнее. Но он оставался опасным противником. Вес и сила никуда не делись, и один удачный удар наверняка может отправить меня в глубокий нокаут. А может, и нет.

Мы вышли в круг. Орки и гоблины замерли, образовав плотное кольцо зрителей. Миори привстала, её уши прижались к голове, хвост нервно подёргивался.

Стрыг замахнулся первым. Широкий, размашистый удар, от которого я легко увернулся, пропустив кулак в сантиметре от лица. По характеристикам я всё ещё намного лучше, плюс у меня теперь есть экипировка. Что-то редкое, кираса эпическая, некоторые элементы хитиновой брони необычные. Все вместе они дают очень большой бонус к Живучести и прекрасно защищают.

Я нырнул под руку Стрыга и двинул ему в корпус. Ощутил кулаком что-то твёрдое, как каменная стена. А мощный у него пресс!

Мой противник крякнул, развернулся, попытался поймать меня в захват. Я же отскочил, зашёл сбоку и ударил ещё раз. Теперь по рёбрам. Орк зашипел, но не остановился. Попёр вперёд, размахивая кулаками, как ветряная мельница. Один удар чиркнул меня по плечу, и я почувствовал, как рука на секунду онемела. Регенерация от амулета тут же начала работу, тепло разлилось по мышцам.

Мы кружили, обменивались ударами. Я был быстрее, Стрыг сильнее. Я попадал чаще, он больнее. Классическое противостояние скорости и мощи, где побеждает тот, кому первому надоест получать по морде.

Стрыгу надоело раньше меня. Он резко остановился, сплюнул кровь, расхохотался и поднял обе руки. Орки взревели. Я тоже поднял руки, чувствуя, как ноет ушибленное плечо и саднит разбитая костяшка. Мы пожали руки, сжав до хруста, глядя друг другу в глаза.

Договор скреплён кровью. Снова. И неожиданно появилось сообщение:

[Племя

О как. Система тоже оценила наши кулачные переговоры.

После нас лишь парочка моих и Стрыговских командиров сразилась, и по итогам всех боёв мы выиграли десять поединков и стали должны пятьдесят кувшинов с бухляком. Долго придётся готовить… Но ничего, справимся. Десять орков-учеников на год куда важнее. Ведь они, скорее всего, никогда больше не вернутся сюда…

Настоящее веселье, впрочем, началось позже, глубокой ночью… Когда большинство бойцов уже дремало у потухающих костров, из глубины лагеря донеслись крики, визг и звуки ударов. Я вскинулся, схватился за меч, но Орочи положил мне руку на плечо.

— Спокойно. Это орчихи.

— Что?

— Орчихи дерутся. Между собой.

Он пояснил, пока мы шли на звуки: в лагере Стрыга мужчин на несколько десятков меньше, чем женщин. После отправки десяти бойцов с нами ситуация станет ещё острее. И орчихи, разогретые алкоголем и накопившейся неудовлетворённостью, выясняли отношения единственным известным им способом.

Когда мы добрались до места, нам открылась впечатляющая картина… Десяток орчих катались по земле, таскали друг друга за волосы, кусались и орали нечто непереводимое. Стрыг стоял рядом со скучающим видом, периодически отпихивая ногой особо ретивых, когда они подкатывались к его ногам.

К утру двадцать недовольных орчих, побитых, потрёпанных и глубоко оскорблённых несправедливостью бытия, заявились к Стрыгу и потребовали от своего вождя решить проблему. Они хотели мужиков, а у него их не хватало. Другие орчихи, что победили в дуэлях, своих зеленошкурых получили, а этим… оставались лишь калеки. И даже если бы их это устроило, всё равно всем бы не хватило. Да и когда я уйду, ситуация станет намного хуже.

В общем, шансов найти им нормального мужика у Стрыга нет. А ведь я предупреждал его ещё в нашу первую встречу…

Пока местный владыка пытался их успокоить, ситуация стала ещё хуже и грозила перерасти в новую драку. Орчихи заявили, что либо вождь найдёт им где-то по орку, либо они уходят. Стрыг почесал затылок и посмотрел на меня. Я изобразил сочувствие и осторожно предложил забрать недовольных «на время», чтобы они могли успокоиться, прийти в себя, осмотреться и, «может быть», вернуться, когда захотят.

Стрыг взял паузу и целую минуту полировал взглядом пустой кувшин, шатаясь. Затем махнул рукой и согласился. Двадцать скандальных орчих для него были головной болью, а не ценным ресурсом.

Так я сумел подправить соотношение орков и орчих в своём поселении. Больше не будут наши орки грустные ходить и — камни пинать.

Я знал, что обратно они не вернутся. В Матрассийске орчихи найдут мужей, получат работу и нормальное жильё, и через неделю их за волосы не вытянешь обратно в эту дыру. Но Стрыгу об этом знать необязательно. Пока что…

Итого мой караван пополнился на тридцать восемь калек, десять бойцов-учеников и двадцать неудовлетворённых орчих. Почти семьдесят орков! Очень солидное пополнение.