Чтение онлайн

Несколько дней пребывания в деревне сделали чудо: дети почти перестали кашлять, окрепли, загорели. Временами они помогали отцу копать молодую картошку. Когда Аба затеял починку ступенек у крыльца, они подносили материал или инструмент, а Люсенька с довольно серьезным видом давала отцу советы, как нужно делать лучше. Аба относился к ее предложениям довольно снисходительно и поддерживал с ней живой разговор. Мендель же хихикал и издевался над предложениями сестрички.

Соседские дети постоянно проявляли желание играть с ними, но тут пришлось объяснить их родителям, что коклюш - заразная болезнь. Но дети тянулись друг

к другу, и совсем изолировать их не представлялось возможным.

Сначала Аба не придал значения тому, что произошло с ними в конторе у Рудько, но по возвращении домой после посещения бывшего помещичьего имения Люся вдруг спросила отца:

– Папа, разве дядя Антон и этот, который вырвал у меня фотографию, друзья?

– Может быть.

– А вот и не может быть, - упрямо заявила Люся.
– Дядя Антон очень добрый, а этот - злой.

Люсенька помнила, как дядя Антон недавно застал ее в магазине у папы, долго беседовал с ней, называя ее ясным солнышком и угощал вкусными конфетами.

Этот разговор с дочерью вернул его к неприятной истории с кражей в магазине и арестом Антона.

"Где-то я видел эту фотографию... Ну да, конечно, у следователя, склеенную из кусочков. Наверное, Павло и Антон дружили между собой", подумал Аба и тут же забыл об этом.

Но поздним вечером, засыпая на диване, он вдруг снова увидел Павло с выражением крайнего беспокойства на покрасневшем лице.

"Что это было с ним - вырвал у девчонки фотографию, смял ее и в карман?"

С этим Аба и уснул. Уснул крепким, глубоким сном человека, надышавшегося чистым прозрачным деревенским воздухом.

На следующий день к полудню обычно пустынные улицы деревни несколько оживились. На свадьбу потянулись целыми семьями и в одиночку приодетые односельчане.

Прибывали гости и из соседних сел. Несмотря на приглашение, Аба не собирался идти на свадьбу. Через день кончался срок их пребывания в Верховне и ему хотелось из благодарности к гостеприимной хозяйке как можно больше сделать по хозяйству из того, что он себе наметил. Однако в половине двенадцатого Матильда Карловна напомнила, что пора собираться на свадьбу.

– Учтите, - сказала она, - пренебречь приглашением в деревне нельзя это будет воспринято, как оскорбление.

Во дворе председательского дома за длинным столом сидели молодые, родители, родственники и близкие друзья. А на улице у широко открытых ворот - толпа остальных приглашенных односельчан, в которую влились и Матильда Карловна со своими гостями.

С шумом поздравляли жениха и невесту, несколько раз заставляли их целоваться, наставляли их на любовь и согласие, желали им иметь много детей. С большим подъемом пели под аккомпанемент двух гармошек мелодичные народные и патриотические песни. Весело и лихо танцевали.

Тем временем присутствующих за пределами стола обходили сваты, несколько пар - мужчина и женщина в каждой из них, - с подносами, накрытыми рушниками с ярко вышитым украинским орнаментом. Присутствующим вручали рюмку, наливали водку и давали кусок свадебного калача. После этого гость оставлял на подносе конверт с вложенными в него деньгами - кто сколько мог. Это был свадебный подарок.

Председатель вышел из ворот, подошел вплотную к Матильде Карловне и ее гостям.

– Матильда Карловна, не с Вашего ли букваря все и началось? С первого класса и до четвертого...

Что заложишь в эти годы, то и будет. А теперь вот дочь собирается на педагога учиться. Считаю, вы имеете прямое отношение к сегодняшнему торжеству. Так что берите, пожалуйста, своих гостей и к столу. Они будут и нашими желанными гостями.

Председатель по-дружески положил свои руки на плечи Абы и Эвелины Матвеевны и хитро скосил свои глаза на учительницу.

– Да мы же с женой и дочкой прекрасно знаем Эвелину Матвеевну, например, по истории с бальзаковской мемориальной доской. Ну, а Абу? Он не раз нас выручал. Вот и сейчас - гляньте, какая аппетитная селедочка на Вас смотрит.

Они посидели некоторое время за столом, потом, когда опять начались танцы, почти все встали и отошли к середине двора - кто для того, чтобы потанцевать, а кто - чтобы посмотреть на танцующих.

Еще сидя за столом и разговаривая с соседом, Аба почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Однако его отвлекало шумное свадебное застолье и сосед, который жаловался на своего сына, отказавшегося после седьмого класса продолжать учебу в Ружине. Ему так и не удалось сразу разглядеть этого человека. Однако, как только он встал из-за стола, его взгляд на миг встретился в упор с затуманенным, хмельным взором из-подо лба краснощекого человека, который сидел на противоположной стороне стола далеко справа. В тот же момент Аба услышал за своей спиной знакомый голос подвыпившего Павла, который взял его за руку и отвел в сторону.

– Добрый день, Аба! Очень рад тебя видеть. Мы ведь знаем друг друга давно, правда? Разве не так?
– Павло запнулся на минуту - переполненный его желудок издал странный звук.
– А вот, чтобы посидеть с тобой спокойненько за столом и не торопясь потолковать по душам - так это как-то не удавалось. Пошли ко мне, тут недалеко, а? Когда еще у нас будет такая возможность?

Сначала Аба отговаривался тем, что его ждут дети, и что еще будет время им поговорить. Но Павло держал его крепко за рукав и продолжал настойчиво приглашать к себе. У Абы возникло желание поделиться с Павлом по поводу судьбы Антона. И он согласился, наконец, несмотря на то, что собеседник был не совсем трезв.

– Извините, - сказал Аба вдогонку своим спутницам, уходящим в сторону, где танцы уже бушевали во всю мощь украинского темперамента, - я ненадолго к Павлу.

Женщины повернулись лицом к Абе, и он успел заметить, как Матильда Карловна медленно перевела глаза на Павла и с каким-то скрытым значением измерила его с ног до головы своим печальным взглядом.

– Вот здесь мы с тобой и посидим, - сказал Павло, когда они, согнувшись, вошли в низкую, полутемную, с одним маленьким запыленным окошком пристройку сзади дома.
– Люблю здесь, подальше от домашних, спокойно выпить чарочку-другую с друзьями-товарищами.

На старом деревянном шатающемся столе - початая бутылка, кусок сала, керамическая миска с квашеной капустой и солеными огурцами.

– Ты Аба мне нравишься, - начал Павло, расставляя на столе не совсем чистые стаканы.
– И в Ружине люди тебя уважают. Мужик ты хороший.

– Не иначе, как ты позвал меня сюда для того, чтобы объясниться мне в любви. Но я не женщина и, потом, я в этом не нуждаюсь.

Мужчины немного посмеялись, потом Павло спохватился и сказал с серьезным видом: