Потерявшиеся в мирах
Шрифт:
Ася посмотрела вокруг. На неё глядело множество лиц, искажённых звериным гневом, с разинутыми ртами и безумными, горящими, яростными глазами. Ей почудилось, что её сейчас разорвут на куски… Чего бы она только ни сделала, чтобы они отпустили её, чтобы ей оказаться как можно дальше от них, от этих диких зрачков и грозящих рук, от этого страшного, с чёрными сполохами, костра! Казалось, она сделала бы что угодно! Кроме лишь одного. Кроме того, чего они от неё хотели.
— Это невозможно… — немеющими губами беспомощно прошептала она.
— Почему невозможно?! — с досадой воскликнул Небензя. — Ну что ты упрямишься?! Подумай, ведь это такая малость, такая мелочь — всего-то и
«Мелочь?! — подумала Ася, — Просто положить полешко в костёр?! Но я стану предательницей! — и вдруг воспоминание о летней беседе с крёстной вспыхнуло в её памяти, точно озарённое ярким светом, — Мелочей не бывает, нет, не бывает!» — вдруг с отчётливой ясностью поняла она. Сделай она сейчас эту «мелочь», что требуют от неё, — и она отречётся от того, что было ей дороже всего. Ведь всё, что только было настоящего и радостного в её жизни, было связано с Богом, было подарено Им, освещено Его светом, имело смысл благодаря Ему. Он сотворил всё то, что она любила, а если с ней случалась беда, стоило помолиться — и Он помогал. Даже если Он помогал не всегда именно так, как хотелось ей, ну так что ж, она понимала, что Ему виднее, как лучше помочь. И она точно знала, что Он её любит и никогда не оставит одну. Если только она сама, испугавшись, не оставит Его, — вдруг подумалось ей. И тогда она, холодея от страха перед беснующейся толпой, попыталась объяснить всё это хотя бы ученику звездочёта, который почему-то совсем не понимал, чего он требует от неё:
— Это не мелочь, Небензя. Поклониться ей значит отречься от Бога. А это — невозможно.
И вдруг всё изменилось. Нет, опьяневший от бесовского действа люд по-прежнему гневался и вопил, страшное пламя по-прежнему трещало и полыхало, мглистые клочья тумана по-прежнему клубились вокруг, точно тени из преисподней. Но для Аси всё изменилось. Её сердца вдруг коснулось таинственное тепло, и тихо, ясно и мирно стало у неё на душе. Она почувствовала, что она не одна. Тот, ради любви к Которому она терпела весь этот ужас, был с ней, наполнил Своей благодатью её смятённую душу — и всё остальное перестало иметь значение. Девочка огляделась. И, словно прозрев, увидела, что люди вокруг неё — вовсе не злые, а бедные, несчастные и больные, и каждый из них был бесконечно любим Тем, Кто сейчас безмолвно с ней говорил, Господом Богом, — любим, как драгоценное, хотя и заблудившееся дитя.
Небензя, хотевший гневно ответить Асе, застыл с приоткрытым ртом: так изменилось её лицо. Оно как будто стало прозрачным, словно дивный сосуд, внутри которого засветилось пламя. А что случилось с её глазами! Мальчик от изумления перестал слышать крики толпы. В них сияла тихая радость, и плескался невиданный свет, и мерцало — опять! — сострадание…
— Ну, хватит болтать, — закричал из-за его спины вконец разозлившийся пристав. — Поклонись богине, девчонка, сейчас же, а не то…
Ася обернулась к нему и умоляюще заговорила:
— Вы не понимаете! Она не богиня! Только Благословенный…
Она не договорила. Услышав слово «благословенный», пристав дёрнулся, как от удара током, размахнулся и так ударил её по лицу, что она упала.
Толпа разразилась злорадными криками, Небензя задохнулся от возмущения, Верна бросилась к Асе, чтобы помочь, но пристав опередил её, рывком поднял девочку за руку и, крикнув:
— Твоё место в башне Углынь! — потащил её прочь.
— Туда, туда её! — завопили опьянённые зрелищем голоса. — Пусть знает: жертва или беда!
Небензя бросился следом за Асей, но вдруг вспомнил о своём поручении и оглянулся, чтобы
проверить, все ли жители деревушки собраны перед костром.Он увидел множество лиц, знакомых с детства, и в то же время до ужаса незнакомых, искажённых злобой и гневом, увидел несколько женских лиц, залитых слезами, несколько хмурых мужских… но потом встретился взглядом с Верной — и забыл обо всём.
Она стояла прямо, очень прямо и молча, корона седых волос жемчужно сияла во тьме, лицо словно окаменело, а бездонные горестные глаза смотрели на внука точно издалека, с невыразимым, невыносимым укором…
Долгое, тягостное мгновение мальчик глядел на неё, а потом стремительно отвернулся и понёсся прочь, задыхаясь и не разбирая дороги, так, как убегают лишь от себя…
Глава 27
Беда наступила
Он почти добежал до околицы, где пристав суетился возле коня, когда из тени предпоследнего дома его кто-то окликнул по имени.
Небензя остановился и, тяжело дыша, вгляделся в туманную тьму.
— Это я, Сергей, иди сюда! — раздалось из непроглядного мрака.
Ученик звездочёта шагнул на знакомый голос и наконец увидел друга. Он стоял, сутулясь, как от чрезмерной усталости, и даже в темноте было видно, что он вымотан до предела, — так, будто он пробежал всю дорогу от самого перевала.
— Куда они потащили Асю?! — хрипло спросил он Небензю.
— Они повезут её к нам, в башню Углынь, не бойся, — успокоил тот друга.
— Не бояться?! — в панике воскликнул Сергей. — Да ты что?! Они там убьют её! — он схватился за голову. — Что же делать?! Ну, неужели она не могла спрятаться или убежать?!
— Не могла… — растерянно пробормотал Небензя, вдруг усомнившись в своей правоте. Но сейчас же добавил: — Но ты ошибаешься, ничего страшного с ней не будет. Наверное, учитель просто убедит её принести жертву Инфиде. Я-то не смог…
— Ты… убеждал её?!.. Ты не понимаешь! — Сергей потряс сжатыми кулаками. — Ему нужна живая жертва Инфиде, и он получил её! Или ты не слышал, что кричат все вокруг: «Жертва или беда»?! Беда для того, кого отправят в башню Углынь! Он сбросит её в ущелье, чтобы умилостивить вашу Инфиду!!!
Небензя попятился от него, отчаянно затряс головой:
— Нет, не верю! — воскликнул он. — Нет! — и бросился прочь.
Сергей, всё ещё задыхаясь, с жалостью посмотрел ему вслед. Он увидел, как мальчик добежал до околицы, быстро сказал что-то приставу и свернул за соседний дом. Пристав легко, как пушинку, закинул Асю в седло, вскочил на коня позади неё и в ожидании оглянулся. Минуту спустя Небензя вернулся, уже верхом на коне и с факелом в руке, объехал пристава и первым направился к лесу. Вскоре они скрылись в тумане.
Тогда Сергей потихоньку, склоняясь к кустам, выбрался из деревни и зашагал по дороге, по которой только что прибежал. Она светлела широкой лентой даже в такой темноте, и ещё совсем недавно он так этому радовался, надеясь успеть подруге на помощь. А теперь эта же дорога служила убийцам! Поздно, как поздно выпустили его из проклятого хлева мнительные крестьяне, не успел он выручить Асю, хотя и бежал, выбиваясь из сил, почти весь долгий путь!
«Ничего, — выравнивая шаг и косясь на пугающий чёрный лес, приободрил себя Сергей, — всю ночь они ехать не будут, побоятся, скоро остановятся на ночлег. А я буду идти до утра. Может быть, мне удастся помочь Асе бежать с места их ночлега? Хотя, как я узнаю, где они остановились?.. — он безнадёжно вздохнул. — Ну, пусть не узнаю, по крайней мере я постараюсь прийти раньше них в башню Углынь. А там мы ещё поглядим, кто кого! Господи, помоги мне, ради Аси!»