Чтение онлайн

— Да, днём бояться здесь некого, — кивнула Верна. — Только смотри, не заблудись!

— Постараюсь! — обрадовалась девочка. — Тогда я пойду прямо сейчас и… можно потом вернусь снова к Вам? Я здесь больше никого не знаю…

— Нужно! — старушка ласково улыбнулась. — Одна или с другом, — непременно возвращайся до сумерек! Я буду ждать и поспрашиваю пока соседей: может, кто-нибудь что-нибудь видел или слышал. И вот ещё что: одень-ка ты вот это… — Верна открыла большой расписной сундук и извлекла из — под разноцветной груды аккуратно уложенной в нём одежды синий плащ с капюшоном. — Он будет тебе в самую пору, и в нём тебе дождь не страшен! — заботливо сказала она и добавила, кивнув на свёрток, лежавший на столе: — И возьми вот ещё пирожков: себе на

обед.

— Как Вы добры… — благодарно улыбнулась Ася.

Ей очень хотелось поцеловать добросердечную бабушку, но она не посмела, не зная, принято-то ли это в здешней стране. Вместо этого она низко ей поклонилась, положила пироги в рюкзачок, оделась и вышла на улицу…

Целый день бродила она по окрестным полям и лесам, но напрасно: Сергея не было нигде.

Светодолье оказалось обширной долиной, окружённой вдали, у самого горизонта, туманными зубчатыми горами. И было оно очень красиво. К полудню тучи рассеялись, небо стало хрустально прозрачным, и на пологие склоны холмов полился солнечный мягкий свет. И тогда леса, расцвеченные багрянцем и золотом осенней листвы, показались Асе многоцветным дивным ковром. Чистенькие деревушки, разбросанные тут и там, напоминали сказку. Быстрые речки сверкали серебристыми блёстками, струясь меж зелёных, как изумруд, берегов. Но Асю не радовало ничто.

Сергея не было нигде!

Смертельно усталая, она в подступающих сумерках вернулась к домику Верны.

Старушка, едва взглянув на неё, сокрушенно покачала головой:

— Вижу, что не нашла! И у нас никто не слыхал о незнакомом мальчике! Бедная девочка, как ты устала!

Ася медленно, словно во сне, прошла следом за Верной через тёмные сени в тёплую горницу и без сил опустилась на стул у очага. Отчаяние охватило её. Что случилось с Сергеем?!

Сначала Сергей почувствовал холод и сырость. Потом он понял, что лежит с закрытыми глазами на чём-то холодном, бугристом и жёстком. Он попытался открыть глаза, и сейчас же резкая боль пронзила виски. Он застонал, но всё-таки разлепил тяжёлые веки. Его окружала тьма, а в ней — какие-то глыбы и тени. Он подумал, что спит, и снова закрыл глаза, надеясь, что, когда он проснётся, всё будет как надо, как обычно… И потерял сознание. Но, когда он снова пришёл в себя и снова, с болезненными усилиями, огляделся, ничто не изменилось вокруг него. Голова по-прежнему раскалывалась от боли, мысли рассеивались и уплывали. Долго мальчик не мог понять, на что же он смотрит. Но вдруг где-то забрезжил свет, и тени и глыбы приняли более ясные очертания. И тогда он понял, что лежит на земле в ночном лесу. Огромные стволы вековых деревьев поднимались вокруг, простирая над ним корявые ветви. В их широких кронах шелестел моросящий дождь, и больше ни единого звука не раздавалось вокруг. Но что это был за странный свет, вдруг появившийся среди ночи в ненастном лесу? Сергей собрался с духом и слегка повернулся. Боль отомстила пронизывающим ударом в висок, но зато он увидел источник света. Справа от него поднималась ввысь замшелая каменная стена с тяжёлой дверью, окованной железными полосами. Над дверью светилось узенькое окно, бросая неверный свет на мощную древнюю кладку огромной башни, чёрным трезубцем вздымавшейся ввысь, в тёмно-синее небо. Холодом и таинственным ужасом веяло от этого мрачного силуэта, но мальчику было не до того, чтобы поддаваться невнятным чувствам: главное, здесь, рядом с ним, были люди, и они могли помочь.

Он попытался позвать на помощь, но вместо крика из горла вылетел слабый хрип. Даже вдохнуть глубоко не получалось. Тогда он перекатился поближе к двери… И вновь потерял сознание. Потом, очнувшись, перекатился ещё раз, ещё… Когда он очнулся возле ступеней, уже светало. Внезапно дверь отворилась и человек в широком плаще выскочил на порог, едва не наступив на Сергея.

— Эй, это что?! — раздался вверху звонкий мальчишеский голос, и Сергей увидел над собой склонённое юное веснушчатое

лицо с рыжими растрёпанными вихрами.

— Ты… ранен?! — разглядывая его, спросил незнакомец и тут же сам ответил себе: — Ну и болван же я! Конечно же ранен! Вот и кровь! Голова разбита! Ой-ёй-ёй! Молчи и не шевелись, тебе нельзя! Погоди, приятель, сейчас я кликну учителя и мы поможем тебе! — и, взметнув над Сергеем полами плаща, он опрометью бросился в башню.

Сергей облегчённо вздохнул и снова провалился в беспамятство…

Очнулся он в низкой и тесной комнате с каменными голыми стенами и узким окошком, в которое ярко светило солнце. Он лежал возле стены на лавке, застеленной какой-то шкурой, укрытый стёганым одеялом. Возле него стоял табурет с кружкой и куском пирога на оловянной тарелке. Сергей осторожно приподнялся, опираясь на локоть и стараясь не обращать внимания на головокружение, взял кружку и отхлебнул из неё. Вода показалась ему на удивление вкусной, даже сладкой, и он жадно выпил её до последней капли.

— Да тебе же нельзя вертеться! — внезапно раздалось откуда-то сбоку, и сейчас же перед ним появился давешний рыжий мальчик. Он взял у Сергея пустую кружку и помог ему снова лечь на высокую, шуршащую сеном, подушку, досадливо бормоча: — Эх, плохая из меня сиделка! Надо же было отойти именно тогда, когда ты очнулся! Ты бы позвал! Дверь на кухню открыта, и я бы сразу пришёл. В следующий раз зови, хорошо? Учитель говорит, что тебе надо полежать неподвижно денёк-другой.

— Хорошо… — еле слышно согласился Сергей: комната, казалось ему, ходила вокруг ходуном. Но всё-таки, хоть и едва шевеля языком, он спросил: — А… кто твой учитель?

— Звездочёт! — с гордостью ответил его новый знакомец.

— Ну что? — раздался у двери повелительный резкий голос. — Тебе, я вижу, получше? Пришёл в себя, испил воды, это уже хорошо. Познакомимся! Я Маландрин, здешний хозяин. А ты кто?

Сергей с усилием сфокусировал взгляд на приблизившемся человеке. Над ним возвышался чернобородый старик с бледным длинноносым лицом, одетый в широкую фиолетовую мантию. Он медленно склонился над мальчиком, пристально вглядываясь в него близко посаженными, пронзительными, ястребиными глазами:

— Как ты здесь очутился? Что случилось с тобой?

— Я… — Сергей попытался сосредоточиться, но боль снова пронзила мозг, и он ответил, как пришлось: — …я ничего не помню… Кажется, я ехал куда-то… а потом… всё обрушилось…

— Ему трудно говорить! — сострадательно прошептал ученик Маландрина из-за его спины. — Ему больно!

— Подожди, Небензя! Ничего не помнишь? — настаивал, однако, странный хозяин. — И как твоё имя — тоже?

— Имя… помню: Сергей. А больше… ничего, — невнятно ответил он, пытаясь понять, как это может быть, что две фигуры в мантиях так странно плывут и шатаются, оставаясь при этом на месте.

— Если помнишь хоть что-то — скажи! — продолжал требовать Маландрин. Потом, помолчав, спросил: — Может быть, тебя ищут, и кто-то волнуется о тебе?

В воображении мальчика промелькнули смутные образы каких-то людей, где-то тревожащихся о нём, — но всё это было так нереально и далеко, так неуловимо, так отгорожено огненными шипами боли, что думать и говорить об этом у него совсем не было сил, и он прошептал:

— Нет… ничего не помню.

— А хочешь ли ты, чтобы я помог тебе? — вкрадчиво спросил звездочёт.

— Да, — с благодарностью откликнулся он, морщась от огненной боли в висках, — спасибо…

Хозяин башни хищным, нервным движением потёр сухие ладони и затем простёр их над лежащим Сергеем.

— Да будет всё так, как ты сказал, — медленно, вязко выговорил он. — Моя помощь над тобою!

У Сергея вдруг позеленело в глазах, всё поплыло вокруг — и странный учитель, и притихший его ученик, и тёмные каменные стены, и меркнущий свет окна, — и на мгновенье исчезло, поглощённое тьмой. Потом он снова открыл глаза — но теперь единственное, что он по-настоящему видел, было длинное мертвенно-бледное лицо и пристальные, птичьи глаза склонившегося над ним Маландрина.