Постельная дипломатия
Шрифт:
Из лимузина она позвонила Трише, чтобы узнать, как дела.
– Все отлично, – ответила подруга. – Дилан просто ангелочек, как обычно. Он поспал часок, а теперь мы делаем ужин.
Ровена ожидала, что будет завидовать им и ревновать, потому что не нужна Дилану так сильно, как считала; однако взамен испытала некоторое облегчение. Она может быть мамой Дилана, но вернуть собственную идентичность, жизнь помимо роли мамы. И даже не испытывать чувство вины. Хотя бы не очень сильное.
Они подъехали к отелю «Четыре сезона» в Джорджтауне, и, когда водитель открыл дверь, их поприветствовал ледяной, сырой ветер, напоминая, насколько она предпочитает климат Южной Калифорнии. Лобби было в точности таким, как она помнила. Просторное
– Готова? – спросил Колин, присоединившись к ней у камина. В руке у него было два пластиковых ключа от номера. Он вручил один Ровене, которая убрала его в сумочку.
– Готова, – сказала она, чувствуя себя немного как принцесса.
Колин повел ее к лифту, интимным жестом прикасаясь ладонью к ее пояснице. На людях он вел себя иначе. Все в его осанке, в движениях привлекало внимание и вызывало уважение. Неделю назад она посчитала бы это высокомерием, претенциозностью и наглостью; сейчас она знала, что это уверенность. Он не мог бы быть более вежливым и любезным с персоналом, а когда портье встретил их у дверей с чемоданами, Колин вынул толстый кожаный бумажник, набитый купюрами и кредитными картами, и оставил щедрые чаевые.
Апартаменты ждали их появления. В камине горел огонь, а рядом остывала бутылка шампанского – шампанского, которое Ровена не могла пить. Но при ближайшем рассмотрении она обнаружила, что это безалкогольный газированный сидр.
– Я подумал, что сегодня мы можем заказать ужин в номер, – сказал Колин и с ухмылкой добавил: – Одежда опциональна.
– Звучит неплохо.
Колин сбросил свое пальто, а потом помог раздеться Ровене.
– Хочешь поесть прямо сейчас?
– Да, я ужасно голодная. Была так занята сборами перед отъездом, что забыла пообедать.
– Что тебе хочется?
– Прямо сейчас – что угодно. – Ровена подошла к столу, на котором ожидала увидеть меню.
За окном, выходящим на Пенсильвания-авеню, пошел снег, и она порадовалась, что они решили оставаться в номере. Один холод чего стоит, а еще и снег.
После изучения меню и выбора ужина – Ровена старалась не смотреть на пугающие цены – она присоединилась к Колину на диване в ожидании еды. Он вручил ей бокал сидра. Она не помнила, когда ее так баловали.
– Расскажи мне об отце Дилана, – попросил он.
Просьба ее удивила, и Ровена повернулась к нему:
– Зачем?
Колин пожал плечами:
– Простое любопытство.
– Я не очень люблю об этом говорить. Месяцы, которые я с ним провела, были худшими в моей жизни.
– Дилан с ним не видится?
– Дилан никогда его не видел.
– Почему?
– Мой отец предложил ему чек на круглую сумму за отказ от родительских прав.
– Зачем сенатор это сделал?
– По правде говоря, я едва знала Вилли. Это действительно его настоящее имя. Я познакомилась с ним в баре, мы оба были пьяны, это был случайный роман. Он проводил в этом баре все время. Неудачник. Провалившийся политик. Новость о беременности стала для меня шоком. Я была не в состоянии заботиться о ребенке. Я даже о себе не могла позаботиться. Но потом мне сделали ультразвук, и я увидела биение крохотного сердечка. Это был знак. Я знала, что должна измениться ради него. Я немедленно бросила все вредные привычки – это был просто ад. Мне помогала подруга, Кара. Я не знаю, куда делся Вилли, но сенатор нашел его и заплатил, чтобы он исчез навсегда.
– Как ты к этому относишься?
– С одной стороны, мне не нравится, что Дилан не узнает своего настоящего отца. С другой – Вилли был неудачником, и, скорее всего, он все равно не остался бы рядом. К тому же кто хочет такую ролевую модель для своего ребенка? В данном случае
я считаю, что все к лучшему.– Что, если бы он появился и сказал, что хочет видеть Дилана? Сказал бы, что изменил свою жизнь?
– Если бы он действительно взял себя в руки и хотел стать постоянной или хотя бы регулярной частью его жизни, то я бы ему позволила. Конечно, от Дилана бы это тоже зависело. С возрастом он начнет проявлять любопытство, а может, не захочет иметь со своим отцом ничего общего. А я делаю то, что лучше для Дилана.
– И для тебя, – добавил Колин.
– Над этим я еще работаю. Но постепенно получается.
– Что получается?
– Я собираюсь уйти от отца.
– Как это?
– Съехать из особняка, снять свое жилье, найти работу. Давно пора было это сделать, но я боялась опять ошибиться. Когда я обнаружила, что он запретил тебе подходить ко мне, что-то просто… сорвалось. И я начала строить планы. Казалось бы, если твой отец в правительстве, ты должна все знать о программах поддержки, но из-за сенатора я думаю, что меня в них не примут.
– Зачем тебе государственная поддержка?
– Я потратила весь свой траст на лечение Дилана, и теперь за все платит отец. Но как только я проявляю хоть толику независимости, он угрожает лишить меня поддержки. Меня и Дилана. Он даже угрожал забрать у меня Дилана, сказал, что может доказать, что я пренебрегаю сыном из-за старых зависимостей.
– Но ты ничего не употребляешь больше трех лет. Как он может это сделать?
– Он может попытаться. Но адвокат, с которым я говорила, сказал, что это вряд ли удастся. Однако он может лишить нас финансирования, а счета за лечение Дилана гигантские. Однако и для этого есть помощь. Наверное, мне просто казалось, что это слишком сложно. Или я думала, что мне не хватит сил.
Колин взял ее за подбородок, чтобы посмотреть в глаза:
– Ровена, ты себя недооцениваешь.
– Я пытаюсь. Мне очень страшно. Но и весело.
Он повернулся к ней всем телом:
– Думаю, что уже знаю ответ, но все равно это скажу. Если тебе что-нибудь понадобится…
– Я не могу. Я должна разобраться сама. Но я ценю твое предложение.
– И оно остается в силе. Если что-то понадобится, ты можешь мне позвонить.
Ровена коснулась его щеки, улыбнулась, и Колин ощутил, как странно сжимается грудь. Внезапное и неожиданное желание заботиться о ней было таким сильным, что у него закружилась голова.
В дверь постучал официант с ужином, и Колин поднялся, чтобы открыть. Его переполняло столько разных эмоций, что он не мог в них разобраться. Он дал официанту такие щедрые чаевые, что мужчина выгнул брови, благодаря его. Простым поступком он только что обеспечил официанту прекрасный день. Хотел бы он сделать то же самое для Ровены. Хотел бы, чтобы она приняла его помощь, но понимал, почему она отказывается. И уважал за то, что у нее наконец хватило храбрости взять свою жизнь под контроль. Очень многие предпочли бы легкий путь.
– Наверное, стоит поесть, пока горячее, – сказала Ровена у него из-за спины, но он больше не чувствовал голода.
Взамен он притянул ее в объятия, поцеловал, поднял на руки и отнес в спальню. Она не протестовала и не пыталась доминировать, пока он раздевал и ласкал ее. И в моменты, когда обычно она не могла сдержаться от слов, в этот раз не раздавалось ни звука. Колин шептал, что она красива, говорил, как сильно ее хочет, доставлял ей удовольствие снова и снова, но этого было недостаточно. Он не мог ни сделать, ни сказать ничего, что показало бы ей, насколько она особенная. Устроившись меж ее бедер, он поймал ее взгляд и медленно вошел в нее. Волны чистых эмоций поднимались, а затем обрушивались на него. Кожа к коже, их тела двигались в идеальном ритме. Удовольствие сворачивалось в животе пружиной и утягивало его в черные глубины. Ровена вскрикнула и содрогнулась под ним, и пружина сорвалась, разливаясь жаром, который выжигал его изнутри.