Последняя рыбалка
Шрифт:
– Может, на следующий год.
– А у тебя как дела?
– Тоже не жалуюсь.
– Я ведь и пить бросил. Рано или поздно налажу свое житье-бытье. Марвин похлопал себя по животу.
– А сколько калорий сжигаю. Моя новая подружка не хочет, чтобы я сидел дома на диване! Предпочитает, чтобы мы на нем кувыркались.
– Чертовски рад за тебя.
Признаться, за два прошедших дня я действительно ни разу не видел Марвина в подпитии, а ведь пива было - хоть залейся!
– Мне приятно было узнать, что теперь ты реже видишь кошмарные сны, продолжал он.
– Сам знаешь,
– Нет, меня ты не беспокоил. Джим сказал, что проснулся из-за тебя позапрошлой ночью, но ведь он спит очень чутко. Ого! Скоро польет!
– Он указал на лесистые холмы на северном берегу озера. Над верхушками нависали черные громады туч. Да, верно, минут через десять начнется настоящий потом. Марвин принялся сматывать удочки.
– Кружку горячего какао и партию в картишки?
– Спросил он.
– Как ты на это смотришь?
– Согласен, - ответил я. Поднялась волна, и меня уже укачивало.
Дальнейшие события развивались в полном соответствии с придуманным Джимом планом. Буря была страшная, дождь остервенело барабанил в иллюминаторы, и мы едва видели поверхность озера. Качало так, что казалось, будто мы плывем на утлой додчонке через Бермудский треугольник. Джим стоял за штурвалом, а мы с Марвином дулись в карты.
Вдруг мотор заглох. Джим смачно чертыхнулся и сообщил нам, что последние полчаса слышал какое-то странное чихание в двигателе. И попросил меня выйти на палубу, чтобы посмотреть, в чем дело.
Я согласился. Марвин тотчас вскочил и предложил свою помощь. Я сделал вид, будто копаюсь в моторе, а сам не сводил глаз с Марвина, твердо решив, что, как только из-за угла рубки появится Джим, я брошусь на него и помешаю ударить Марвина по темени. Возникнет небольшая потасовка, которая поможет выяснить, кто на чьей стороне и не строят ли Джим с Марвином каверзу вашему покорному слуге.
– Что они тебе говорят, когда ты рассказываешь о своих ночных кошмарах?
– вдруг спросил меня Марвин.
– Кто это - "они"? Кроме тебя и Джима, я никому ничего не рассказывал.
– Неужели? А своему психоаналитику? Я слышал, что между врачом и пациентом доверительные отношения, но если речь идет о серьезном преступлении, врачи обычно стучат в полицию, пренебрегая тайной. Они же не священники.
Все становилось на свои места.
– Кажется, я знаю, кто нажужжал тебе в ухо, - сказал я и почти машинально бросил взгляд на ящички с нашими снастями. Ящик Джима, который он не разрешал трогать никому на свете, исчез.
Я успел отскочить в сторону за долю секунды до того, как Марвин занес над моей головой тяжелый кожух подвесного мотора, и мгновенно схватил подвернувшийся под руку гаечный ключ. Меня так и подмывало как следует огреть Марвина по лысеющей макушке, но в этот миг его руки повисли, и он расплакался.
– Я...
– начал он.
– Помолчи. Потом поговорим, а сейчас повернись и стой тихо, - сказал я и бросил Марвину гаечный ключ.
– Если появится Джим, врежь ему хорошенько. И не задавай никаких вопросов.
Я опустился на четвереньки, чтобы меня нельзя было достать из иллюминатора, и по-пластунски пополз к корме.
Конечно, это была глупейшая ошибка: там стоял Джим с револьвером наизготовку.Он велел мне встать. Что я и сделал, ибо выбора у меня не было.
– Это, часом, не револьвер Марвина, который ты якобы выбросил за борт в семидесятом году?
– спросил я.
– Он самый, - ответил Джим.
– Ты хранил его в ящичке для снасти?
– Где же еще? Береженого бог бережет.
– Так каков же был твой план? Это я должен был огреть Марвина по голове, или он меня?
Джинсы и пуловер Джима промокли насквозь. Больше на нем ничего не было, но Джим отнюдь не дрожал от холода. Напротив, он смеялся и, судя по всему, был очень доволен.
– Для заурядного механика ты весьма сообразителен, - сообщил он мне.
– Тебе все равно, кого убить, - сказал я.
– Главное, чтобы на поле битвы остались двое мушкетеров, которые впоследствии будут опровергать показания друг друга. Ты понаторел в законах, к тому же, у тебя есть влиятельные дружки. Один из нас погибнет, а отправить второго в сумасшедший дом тебе не составит труда. На самом деле ты прекрасно знал, что ни я, ни Марвин не собираемся бежать в полицию. Но перед выборами лучше не рисковать, правильно? Куда ты метишь? В президенты?
Джим взвел курок и прижал дуло револьвера к моему лбу.
– А ты не боишься, что Марвин остановит тебя?
– спросил я.
– Я видел, в каком он состоянии. Тряпка и слюнтяй. Он в истерике. Я всегда знал, что ты - более сильная личность, поэтому умереть лучше тебе, а с Марвином я ещё успею разобраться.
Но Джим просчитался. В этот миг Марвин неожиданно запустил мотор, а при резком рывке даже палуба такой медлительной посудины, как наша, непременно уйдет из-под ног. Я ударился о планшир и тотчас обеими руками схватил револьвер, надеясь обезоружить Джима, а затем и скрутить его. Но он оказался сильнее, чем я предполагал. Джим рванулся вперед, и мы оба крепко приложились головами к поручням. Я упал на колени, и в этот миг грянул выстрел. Отдача была такая мощная, что Джима опрокинуло за борт, и он скрылся под днищем лодки.
Я бросился на корму и заглушил мотор. Марвин лежал на палубе и стонал. Пуля попала ему в бедро и прошла навылет. Я наложил жгут и окинул взглядом поверхность озера. Вода за кормой сделалась кроваво-красной. Надо полагать, Джим угодил под винт, и искать тело не имело смысла.
Я развернул громоздкую лодку и взял курс на гавань.
– Что теперь будет?
– спросил Марвин.
– Ничего особенного, - ответил я.
– Хотя объяснений с полицией не избежать. Легавые, мягко говоря, недолюбливают туристов, которые привозят сюда оружие. Таможеники всегда спрашивают, не ввозим ли мы в страну что-либо недозволенное. К тому же, въехали трое, а выезжают двое, и на палубе лодки след от пули. Но, надеюсь, все обойдется. В конце концов, несчастный случай есть несчастный случай.
– Может, для верности устроим паувау?
– предложил Марвин.
– Хотя я не очень гожусь для индейских плясок. Но нога скоро заживет.
– Отчего же не устроить, - согласился я и, наддав ходу, погнал нашу тихоходную лодку к берегу.