Последняя рыбалка
Шрифт:
– Что будет с нами, если Марвин признается?
– С юридической точки зрения случай сложный, но судебного разбирательства не миновать.
Мне стало не по себе.
– Нас посадят?
– Не обязательно. Если мы с тобой от всего открестимся, дело сведется к противостоянию двух свидетельств. Рассказав суду о пьянстве и умопомрачении Марвина, мы дискредитируем его показания.
– Тогда в чем дело? Нас двое, а он один. Кому поверят?
Джим многозначительно посмотрел на меня, словно говоря: "Ну и дурень же ты".
– Если тебя устраивают
– Мне тоже не нужны. Но как понимать твою вчерашнюю оду дружбе? Может, поговорить с Марвином серьезно?
Джим помолчал, потом полез за сигаретами. Он хранил их в ящике для снастей, который почему-то всегда был заперт.
– Слишком поздно. Он не станет нас слушать.
– А может, пройти всю эту индейскую паувау, весь этот обряд очищения? Согласен, это тягомотина, но зато мы сбросим с плеч тяжкий груз. К тому же, доказательств нет, и дело не дойдет до суда.
– Так-то оно так, да есть одна закавыка. Марвину я об этом не говорил, но в сентябре намерен баллотироваться в законодательное собрание штата.
– Поздравляю.
– Спасибо. Но ты понимаешь, что скандал мне без надобности. Случись что, и в ноябре моей фамилии уже не будет в избирательном списке.
– А ты не мог бы уговорить Марвина помолчать до выборов? А потом он, глядишь, угомонится.
Джим буквально пробуравил меня взглядом.
– Нет. Слишком поздно.
В этот миг мой поплавок ушел под воду.
– Клюет!
– воскликнул я.
Это был сигнал рулевому, которому надлежало заглушить мотор и, если понадобится, спешить на подмогу.
– Что у тебя на уме?
– успел спросить я, пока Марвин бежал на корму.
– Несчастный случай, - невозмутимо ответил Джим.
Лов был чудесный! Похоже, сегодня рыба решила сама прыгать в лодку. У нас все получалось, и я почти забыл о наших неприятностях. В полдень вдруг подул ветер, надвигалась настоящая буря, и нам пришлось покинуть плавучий дом. Я не возражал: мы наловили столько форели, что её вполне хватит на два дня.
Когда буря утихла, мы разбили новый лагерь. Марвин пошел за дровами, Джим вызвался чистить рыбу, чем немало позабавил Марвина и меня: мы же знали, что он терпеть не мог пачкать свои белые крючкотворские руки. Уходя в лес с пилой, Марвин бросил:
– Все, отправляюсь. А то вдруг Джим скажет, что я ослышался.
Я принялся помогать Джиму. На это он и рассчитывал, поскольку теперь мы могли продолжить беседу с глазу на глаз. Я был готов выслушать предложения Джима, но, разумеется, не собирался отправлять Марвина на тот свет.
Пока мы орудовали рыбными ножами, Джим развивал свой план.
– Надо полагать, завтра опять будет буря, и мы сможем воспользоваться удобным случаем. Я все подстрою так, чтобы стать за штурвал, а потом заглушу мотор и скажу, что он сломался. Ты механик, вот и будешь помогать мне чинить его. Потом под каким-нибудь предлогом позовешь Марвина. Если поблизости окажутся другие лодки, не страшно: видимость во время ливня близка к нулю, и нас никто не заметит. Я выйду на палубу, подкрадусь к Марвину
сзади и...– Джим рубанул рукой воздух.
– Несчастный случай на рыбалке?
– Вот именно. Он поскользнется на мокрой палубе и сверзится за борт. Мы будем в кубрике и ничего не услышим, поэтому об исчезновении Марвина узнаем, только когда стихнет буря. Разумеется, его уже не будет в живых.
– Как мы объясним то, что были внизу, а он - на палубе?
Джим со вздохом покачал головой, дивясь моему тугодумию.
– Он был под мухой и решил проверить, клюет ли рыба в дождь. Пьянство - основная причина несчастных случаев на воде.
– Ты все продумал.
– Подготовка - залог успеха. Ты убедился в этом пятнадцать лет назад. Сегодня она так же важна, ты согласен?
Я взял очередную рыбину.
– Ну, как, ты решил рискнуть?
– спросил меня Джим.
– Учти, никто не может ручаться, что мы не попадем за решетку, если Марвин заговорит.
– Не знаю, - ответил я.
– Пятнадцать лет назад грязная работа досталась мне, - продолжал Джим.
– Теперь тоже. Ты со мной или нет?
– Ну что ж, ладно...
– соврал я.
Утро выдалось ясное, небо было чистым и прозрачным, как кристалл. Фермеры часто молят бога послать им такую погоду. Молился и я - впервые после Кореи.
Мы с Марвином решили поехать поудить. Джим был недоволен - ведь рыбы уже было столько, что хоть лавку открывай, поэтому он остался на берегу загорать и читать книжку, а после обеда предложил поехать полюбоваться здешними красотами. С чего бы вдруг? Наверное, не хотел оставлять меня наедине с Марвином.
А тому опять приспичило рыбачить. Я поддержал его, и Джим, поворчав малость, уступил.
Я не знал, что сказать Марвину. Нутром я чуял, что должен выдать ему замысел Джима, но сделать это было не так-то просто. Я знал Марвина не лучше, чем Джима, и не представлял себе, как он поведет себя. Вдруг взбесится, если у него и впрямь неустойчивая психика. И тогда я окажусь кругом виноватым. В конце концов я решил помешать Джиму собственными силами. К тому же, на вид Марвин был совершенно здоров, и это очень беспокоило меня, если учесть, какую характеристику дал ему Джим.
К счастью, клева не было. Болтали мы о пустяках, но, по крайней мере, ни на что не отвлекались.
Наконец я спросил Марвина:
– Как дела дома?
– Грех жаловаться, - ответил он.
– Я уже свыкся с мыслью о разводе. Тут ничего не попишешь. На работе все в порядке. Живу от комиссионных до комиссионных, с голоду не пухну.
– Рад слышать, - сказал я, вспомнив, что Джим оценил положение, в которое попал Марвин, как бедственное.
– По-прежнему сбываешь утепленные оконные рамы?
Марвин расхохотался.
– Нет. Обрыдло обивать пороги и смотреть, как перед твоим носом захлопываются двери. Год назад я сдал экзамен на должность торговца недвижимостью. А ведь это - почти разрешение чеканить монету или печатать деньги. Рынок развивается. Могу предложить тебе земельный надел, летний домик. И рыбалка в тех краях не хуже, чем на нашем озерце.