Последний завет
Шрифт:
Отсюда следует, что необходимое ущемление свободы для массовой информации с учётом её «овеществлённости» должно бы повсюду и постоянно проливаться колющим холодным душем для приверженцев буслаевской вольницы в СМИ.
Как фактор не только технологии, но и права, тиражность позволяет ещё раз и полнее всего высветить абсурдную норму для массовой информации быть правовой субстанцией, действующей в обществе не для решения конкретных задач по широкому информированию, требующей детального прописывания в законе о СМИ, а – непосредственно, говоря точнее, – «вкруговую» на всю общественную жизнь, в её неохватной совокупности. – Куда бы оставалось дальше зайти нашей отечественной юриспруденции, если бы этакое непосредственное, обеспредмеченное, всеобщее, то есть ни в чём и никем не управляемое действие она вознамерилась бы ожидать, скажем, от наручных часов или топора, от любых известных всем изделий, предназначенных быть товарами повседневного обыденного спроса? Ведь их также нужно было бы «размещать» в пространстве права, и подходить к ним пришлось бы с такой же ненадёжной меркой.
В силу присущей тиражам товарности они находятся в том же секторе правового пространства, где возникает
Присущее им обозначение производственного итога, крайне обособленное и замкнутое в корпоративном интересе, предрасположено к ускользанию от права даже в случае малейшей ошибки в терминологии «на совершенно другом конце», куда итог должен придти. В законе о СМИ как раз это и наблюдается. Например: если попытаться установить «счётное» соотношение между тиражами и неограниченным кругом лиц, то нельзя не сделать вывода, будто для медийной продукции принцип тиражности выпадает из реального мира. А приводит к этому запутанность в одном только предмете – в неограниченном круге.
Продукция СМИ, подсчитанная до последней «штуки», будучи реализуемой, должна быть получена и потреблена тоже в определённом исчислении. Оно выявляется ещё до выпуска продукции – в ходе подписной кампании. Почему же тогда обязательно ориентироваться на неограниченный круг? И что такое здесь круг, если он не ограничен?
И как понятие геометрическое, и тем более – в законе о СМИ – это явная нелепость. Как правовой измеритель, он непригоден прежде всего потому, что «сам из себя выходит». Поскольку при определённом числе потребителей можно вопреки всему иметь в виду число гораздо большее. Неограниченность тут проявляется рядом с бесконечностью. Но и это не всё. Можно говорить о неограниченности как в сторону увеличения, так и уменьшения – до бесконечно малой величины. При такой убегающей от фиксирования, расширительной содержательности понятия его бы и близко размещать около закона нельзя. А ведь именно на нём построена сегодня правовая концепция адресовки, а значит и – распространения наших СМИ.
Попутно заметим, что в целом в новом российском законодательстве при обозначении масштабов неограничиваемого обширного информирования отдаётся предпочтение давно и хорошо выверенному отечественной и зарубежной юриспруденцией словосочетанию —«для всеобщего сведения». В нём также прячется «неосуществляемость», но зато оно менее расплывчато и менее «амбициозно», чем «неограниченный круг». Обыденная же практика вообще избегает и того и другого. Например, книжные издательства в необходимых случаях адресуют свою продукцию «для широкого круга читателей». Хотя и здесь не без тумана, но зато нет претензий на всеохватность.
В неограниченном круге, видимо, опять же из амбициозных, скорее всего: ведомственных побуждений выражено лукавое пожелание иметь для СМИ хотя бы на словах (а там, глядишь, если некому их будет оспорить, уже и – на деле!) «очень большую», то есть как бы почти сверхсвободу в распространении, через которую можно похваляться популярностью продукции государственных и частных редакций и издателей; и если придерживаться таких амбиций, то не может исключаться, по крайней мере в представлениях, в уме та степень свободы распространения СМИ, которая фактически «запрограммирована» в обход закону, хотя и на его основании. Именно из таких потуг выдавать желаемое за действительное часто выкраивается дряблая цифирь завышенной «охватности» средствами массовой информации аудитории читателей, зрителей и слушателей. А когда за лихим фальшивым подсчётом идёт ещё и недобросовестный исследователь, появляются дутые рейтинги популярности; надо, к сожалению, признать, что в России они дутые почти сплошь.
Можно ли, скажем, принимать за растущую популярность некоторое увеличение тиражей районных газет? Когда об этом рассуждают, обязательно сравнивают тиражи при нынешнем строе и до него. Как будто бы жизнь вокруг осталась такой же, какой была когда-то. Не лучше ли, если бы сопоставлялись параметры спроса – тогдашнего и сегодня? Как он изменился? Что в нём выражается? И вот здесь-то самое интересное. Картина предстаёт не завешенной эпохами, а на их фоне, и её новейшую часть вряд ли надо считать благообразной несмотря на то, что у СМИ теперь, казалось бы, на много больше возможностей для их эффективного отраслевого функционирования, чем когда-то раньше.
Взять хотя бы свободу учредительства и регистрации. Если говорить об изданиях, то из них альтернативные, а также «параллельные» имеются в районах пока только в очень редких случаях. Их там некому ни заводить, ни содержать. Кроме того, из-за всеобщей нехватки финансовых средств затруднено и резко уменьшено поступление в районы изданий извне. И поэтому в большинстве жители принуждены там довольствоваться лишь одним печатным изданием местного изготовления, тиражом в лучшем случае около десяти экземпляров на сто человек населения, существующим, к тому же, за счёт регионального бюджета, что делает его заофициаленным, «заглаженным», а значит неполным или «искривлённым» по содержанию, то есть не отвечающим запросам и вследствие того – скучным для читателей. Массовая печатная информация
потребляется в этом случае только в её какой-то части, и здесь читательский неограниченный круг изменяется по своей «неограниченности» всегда в одном направлении – в направлении к нулю. – Ещё скромнее возможности у районных теле– и радийных студий. Сетки вещания у них традиционно зауженные и другими не могут быть как по соображениям финансовым и технологическим, так и в виду мощной непрерывной «накладки» на них эфирной массовой информации извне. В таких условиях студии принуждаются постоянно приспосабливаться под «накладку», и, конечно, их усилия в этом направлении почти сравнимы с эффектом сизифовой работы. Вещать студии могут теперь лишь при отключении или перекрытии «внешних» трансляций, а это есть путь к устранению конкуренции на рынке СМИ. Здесь неограниченный круг как бы фиксируется, но и то всего лишь по отношению к одной-двум трансляциям или каналам извне. Да к тому же присущая жителям глубинки бесконечная деловая занятость не оставляет им возможностей воспринимать «свои» программы всем в одно установленное время. Установленное, как правило, вынужденно, часто в неподходящие для населения часы утра, вечера или дня. Так что и для данного исчисления круг остаётся всегда величиною чисто условной.На уровне областных или региональных центров материализация принципов рынка по отношению к СМИ проявляется шире и значительно полнее. Но неограниченному кругу и здесь неуютно.
Выход большого числа печатных изданий (в ряде городов их уже свыше ста, и прибавление в количествах на этом не остановилось) приводит к опрокидыванию их тиражности. Она и в целом невысока и даже для наиболее удачливых изданий выражается всего в каких-то десятках тысяч экземпляров. А очень многим приходится «удерживать себя» только на перевёрнутом «числе имени зверя»70 и выходе в свет по разу в месяц или и того реже. То есть пора уже считаться с тем досадным проявлением не так давно обретённой «свободности», что они теперь все – малотиражные. Находить же свои места на рынке СМИ им удаётся лишь посредством «полновесного» тематического однообразия, то есть – узкой специализации, заявленность которой сплошь и рядом нарушается уже сразу после учредительства помещением в номерах обилия сведений на «общие», избитые для регионов или просто легко доступные темы, скрытой местной рекламы, непосредственно самой рекламы, различной мелочной «расслаблёнки» и «развлекаловки» типа кроссвордов и т. д. или даже наполняя страницы дайджестами – случайной тематикой сообщений и сведений из иных регионов и зарубежных стран. С учётом этого «уползание» в доставшиеся «творческие» ниши неумолимо сужает их неограниченный круг. Ведь в таких условиях свобода выбора (в том числе – свобода приобретать сразу все издания) для подписчиков хотя как возможность и существует, но только для немногих и не во многом; для населения же или точнее – для «усреднённого» читателя свобода выбора остаётся несбыточной, ограниченной лишь несколькими изданиями, а то и всего одним.71 Если же ещё иметь в виду хотя и небольшое поступление в крупные города столичных печатных изданий, то трудно избавиться от предчувствий какого-то предела, дальше которого местные микротиражи окажутся надолго «замершими», «затихшими». – Столь же бедственна в региональных центрах и судьба студийных СМИ. Здесь и количество их больше, чем в районах, и, так же, как этим последним, им не дают «развернуться» эфирные «накладки» со стороны общероссийских каналов и студий.
Изо всего сказанного о положении на периферии, кажется, нетрудно сделать вывод, будто преимущества и выгоды от возможностей рынка должны в наибольшей мере доставаться столичным СМИ. Однако немалые «тиражные» затруднения медиа-сфера испытывает и на этом «самом счастливом» уровне.
Сотни печатных изданий и здесь выходят микротиражами. Этой долей столичная пресса почему-то никем всерьёз не воспринимается, между тем как своими газетами, а также другими видами тиражируемых СМИ тут обзавелись уже на крупных предприятиях, в институтах и академиях, в органах власти и самоуправления, в акционерных обществах, банках и т. д. Весом подавляющего большинства они далеко вниз утягивают величину здешнего усреднённого тиража. Что же до «солидных» изданий, распространяемых по федерации, то из-за их количественного «разлива» они, как и везде в России, также вынуждены работать на их постоянно сужающийся неограниченный круг. Что в народе иронично выражается, в частности, в обозначении пределов их читаемости внутри московского объездного, а то и – лишь Садового кольца.
По-настоящему выгоды от свободы распространения массовой информации имеют разве что эфирные столичные СМИ, прежде всего каналы и студии телевидения. Но что это за выгоды? «Накладываясь» на все остальные, в том числе на печатные СМИ, их деятельность оказывается вне общей конкуренции. Они соперничают только между собою – в пределах колец. Что придаёт их деятельности черты, не сопоставимые с рынком. – Он превращается в мираж.
Налицо существование трёхъярусной медиа-структуры, своеобразной конусоиды из трёх слоёв или частей, усечённой сверху и перевёрнутой, с наиболее мощной верхней частью. Можно легко представить ситуацию в условиях «нормального» товарного рынка, когда отдельно взятое предприятие, находясь даже в тысячах километров от столиц, успешно конкурирует своей продукцией в своей стране, а то и в зарубежье. В медиа-сфере такого не происходит. За пределами своего слоя СМИ, включая столичные, – по сути вне какого-либо соперничества товарной продукцией, что, впрочем, диктуется не только их «рангом» или интересами потребителей, но и непреложным требованием поставлять всегда продукты интеллектуального творчества и в исполнении конкретно кого-то одного (индивидуума или коллектива). А льготное положение занимают те, кто обладает большей технической и технологической мощью, обеспечивающей силовое «накрытие», проще говоря – затоваривание, и, как следствие, – грубое подавление конкурентов.72 – Понятно, что для такого агрессивного и при том ещё и эффективного воздействия у нижних слоёв перевёрнутой конусоиды нет никакой перспективы.