Чтение онлайн

«Гилл, их уже не слышно, они отстали, им не догнать тебя… Есть время передохнуть… Бесконечно много времени… Сладкий, сладкий сон… Сладкий, сладкий склон, склон… Тьфу, что со мной… Какой склон… Почему я их не слышу… Они видели меня. Они… Наваждение какое-то… Наваждение… Они внушают мне…» Мысленный протест, вылившийся волевым усилием, прорвал сонную завесу. «Надо считать… Считать пропорции для атанор! Скажем, для красной… Если у нас тринадцать гран мархиона, то к ним надо прибавить четыреста гран угля. А к сорока гранам мархиона…»

Гилл почувствовал, что ноги, освобожденные от незримых пут, приобрели прежнюю легкость и подвижность. Он снова побежал. Пока все складывалось наиболее

удачным образом, но… Если бы еще уйти от преследователей! Он знал, что значительно оторвался от них, однако чужой внимательный взгляд словно прилип к его коже.

Теперь Уна находилась впереди беглеца, а Мона — сзади, поэтому Гилл попадал то в темно-коричневые тени под желтый свет Уны, то в мертвенно-синие пятна, отбрасываемые Моной, а иногда под перекрестный огонь обеих лун, в совместном свете которых была видна каждая травинка.

Гилл чувствовал, что его догоняют. Мешок оказался нелегким, и с каждым вдохом жар накатывал на мастера. «Дышать размеренней… Раз, два, три… Раз, два, три…» — Внутренний ритм удерживал мастера от падения. «Надо расправиться с веревками… Но как? А не читают ли они мои мысли? Раз, два, три… Раз, два, три…»

Вот наконец и терраса. Заготовленные днем камни пустили с одной стороны синие, а с другой — коричневые корни. Очередная мысль заставила его остановиться и застыть подобно одному из камней. «Поселок! Надо бежать в поселок». У Гилла была веревка, а у преследователей веревок не было. «Это преимущество нельзя не использовать…» И, разрубив мечом тесемку мешка, он извлек оттуда шнур, перекинул его через один из уступов и оба конца спустил вниз. Ему просто некогда было смотреть, достают ли концы веревки до земли.

Предварительно натянув на ладони рукава хламиды, он схватил гладкие шнуры и, зацепившись за них еще и скрещенными ногами, заскользил вниз. Почти отвесная стена превратилась одновременно и в наковальню, больно бьющую мастера, и в терку, разрывающую его одежду. Где-то внизу звякнул выпавший из открытого заплечного мешка клин. «О Боги!..» Однако не прошло и четверти минты, как его ноги коснулись земли. Оставалось немного — вытянуть веревку вниз.

Гилл дернул за один из концов. Шнур сначала поддался, но затем какие-то камни зажали его. «Найдут… И все…» Ужас снова вернулся к мастеру. Однако время было на его стороне: Гилл перестал чувствовать чужой взгляд. Враги, вероятно, потеряли его.

Гилл намотал веревку на руку и потянул снова. Конец пружинил, подбрасывал мастера вверх, но не поддавался. Охваченный отчаянием, он уже собрался вновь возвращаться наверх. Но вдруг некая простая мысль заставила его проделать то, что следовало выполнить с самого начала, — дернуть веревку за другой конец. Рывок… И веревка свободно заскользила вниз. Причиной неудач Гилла оказался небольшой узелок ровно посередине. Он не позволял веревке пролезть в щель между камнями, когда мастер тянул за один из концов, но другому концу ничто не мешало. Гилл смотал шнур на руку и, отрубив небольшой кусок, снова перевязал котомку. Он не решился прятать веревку в камнях: враги могли узнать его мысли. «Лучше уничтожить. В поселке… Сжечь…»

Он побежал по тропе и… Через четверть хоры впереди, в синем свете Моны явственно увидел две фигуры. Они тоже шли в сторону поселка. Шли быстро, легко перепрыгивая через камни. «Хриссовы дети! Как я не догадался… Они послали этих двоих, чтобы опередить меня…»

Оставался один выход: в каньон Утаоры, к Пещерному Тору, через хребет, на который Гиллу никогда не доводилось подниматься. Собственно, Тор даже не являлся монастырем: лишь несколько пещер, где обитали отшельники.

Гилл окинул взглядом склон, на который предстояло взойти. Снизу он казался пологим, но

что скрывалось за ним?.. Был ли проход через зубчатую скальную гряду, мастер не представлял. К тому же, поднимаясь по склону, на который уже обратили свои лики золотистая Уна и синеокая Мона, Гилл сразу выдавал себя. В тени ущелья он был незаметен для обычного глаза. Впрочем, враги могли видеть и во тьме… Он вдруг снова ощутил на себе взгляды преследователей. И, словно в подтверждение этому, сверху раздался крик: обнаружив Гилла, они подзывали тех, двоих, идущих в поселок.

Через хребет! Иного выхода не было. Возвращаться к Красному Тору мастер не решился. Он не знал, сколько человек его преследовало: двое или трое. Один из «паломников» вполне мог остаться у красной скалы.

Мастер начал взбираться по каменной осыпи, сосредоточив все свое внимание на происходящем вокруг. Чужой взгляд был подобен пронизывающему до костей холодному ветру. «Не поддаваться внушению… К пятнадцати частям литана восемь частей салы… Если у нас литана на три десятка гран, то сколько же нужно салы… Смогли ли верхние сообщить обо мне нижним… Четыре десятка делим на пятнадцать…» Страх, пробиваясь сквозь мысли Гилла, заставлял прислушиваться и подгонял.

Те, кто шли по верхней тропе, не могли спуститься. Но те, кто внизу, по-видимому, не владели ни силой, ни навыками внутреннего видения. Гилл чувствовал: враги наблюдают за ним, но ничего не могут сделать, слишком уж далеко он находится. Мастер уходил от врагов, с трудом передвигая ноги от усталости. Если бы не меч лжепаломника, он не ушел бы так далеко! Подъем порой был настолько крут, что Гилл понимал: вернуться по этому же пути без веревок не сможет. А преследователи могли нагнать его за три-четыре хоры.

С первыми лучами Таира мастер вышел на хребет. Позади него, за грядой скал находился каньон Асионы с врагами и Красным Тором, а впереди, внизу он видел белую, стягивающую камни, ниточку Утаоры, в верховьях которой, по рассказам монахов, должен быть Пещерный Тор.

Трава на склоне оказалась намного выше: вероятно, сюда оисы не добирались, к тому же скалы загораживали поросли от ветра. Несмотря на то что совсем рядом сверкали ледники, иногда Гилл шел по пояс в траве. Вид близких снежных вершин, которые еще менс назад Гилл видел снизу из монастыря, навел его на мысль о том, что можно было бы по гребню хребта попробовать подобраться к самому монастырю. Однако, поразмыслив, он решил все же через обитель Тора вернуться в город и предупредить гвардейцев.

И вновь на его пути оказался отвесный обрыв. Мастер использовал уже проверенный способ. На этот раз не торопясь, он размотал шнур, развязал злополучный узелок, из небольшой части изготовил поясную обвязку, а остальную перекинул через уступ и спустил оба конца вниз, к следующей, столь же заполненной многоцветной растительностью лужайке.

Длины веревки не хватало. Но, к счастью, Гилл не выбросил клинья. Вколотив один из них в трещину между камнями, мастер закрепился на нем, уже через его ушко продел веревку и снова заскользил вниз.

До земли оставалось немного, когда клин, расшатав трещину, вылетел из камней, и Гилл почувствовал, что уже не съезжает, а летит. Какое-то мгновение он видел падающую сверху змею веревки с клином вместо головы и несколько темных камушков. Мастер понял, что отскочить не успеет. Удар опрокинул Гилла в непроглядную тьму.

Невидимая преграда оставалась. Хранитель Павула оказался непрост. Юл убедился в этом еще сильнее, когда попробовал внутри магического круга, выстроенного неизвестным и опоясывающего всю Чашу Хрона, возвести свой. Так, чтобы замкнуть будущего союзника или противника внутри.