Чтение онлайн

— Но тебе удалось?

— Удалось изгнать. Но не подчинить… Возможно, это не последняя моя с ним встреча.

— А как же Тус?

— Тус свободен. Твой ученик оказался весьма сильным человеком. Ты думаешь, почему он бросился со скалы? Несмотря на то что пришлец стер из его памяти почти все, мальчик умудрился почувствовать опасную перемену и решил убить себя… То есть убить чудовище, пожирающее его. Не всякий на это решится… Но демон не только из-под воды, из-под земли вышел бы. А от Туса могла остаться лишь оболочка. И великая благодарность конгаю, что вовремя заметил и спас.

— Но зачем пришлецу демон?

— На это ты сам можешь ответить.

Демон дает силу. Такой, например, мог бы вывести его отсюда в любую точку мира. И не только его… А Тус — пища. Ты ведь знаешь, чем питаются демоны. И вообще…

Юл не договорил: пошевелился Тус. Служка открыл глаза и, к удивлению Никита, потянулся.

— Никит, — произнес Тус улыбаясь, — ой… извини!

Служка вскочил с лежанки.

— Как я… Почему я здесь? — Он перекидывал недоуменный взгляд с Никита на Юла и обратно.

— Скажи спасибо Мику за то, что ты живой, — произнес Никит, — и Юлу за то, что ты здоров.

— Благодарю, уважаемый, — машинально ответил Тус, еще ничего не понимая. — Что случилось? Почему я здесь?

— Ничего, — ответил Юл. — Ничего опасного. Болезнь души овладела тобой. Все позади. Все будет хорошо.

Но, словно опровергая эти слова, сквозь выбитое окно донесся крик, настолько громкий, что невозможно было понять, кому он принадлежит.

— Анситаны из Тианы… Анситаны… — бормотал Гилл, тонкой и прочной нитью обматывая ракеты — бумажные трубки, наполненные порохом и закрытые с одного конца.

На самом же деле эти анситаны были изготовлены его собственными руками, а с Тианой связаны лишь названием и рецептом изготовления. Тианский рецепт оказался семенем, из которого Гилл, Мастер Огненных Зрелищ, умудрился вырастить целое дерево цветных огней. Он добавлял в харутион — рождающую пламя смесь — немного кристаллического мархинона, что добывают в недрах гор Ментиор, и анситаны, на Астроне называемые атанорами, рассыпали красные, подобные лучам заходящего Таира, звездочки. А другие атаноры он заполнял Харутионом с примесью толченых раковин катайи, и от этого пламя становилось малиновым, третьи — харитионом со спорами гриба криссара, придающими огню синий цвет. Для изготовления же огней золотого цвета в пороховую смесь достаточно было бросить немного обыкновенной соли, горстка которой еще ждала своей очереди.

Из розовых, зеленых и синих атаноров он собирался изготовить огненное дерево, Древо Уиты, символизирующее многообразие жизни, а золотые расположить по ободу колеса, отслужившего свой срок и годного лишь для представления, соплами в одну сторону. «Огневорот Харута» — так называлось это чудесное изобретение.

Изготовил он также и «Цветки Уранны», силой огня взлетающие в небо, а затем рассыпающиеся наверху рукотворными звездами, и вулкан: замурованный в землю горшок со смесью харутиона, окаменевшего меда асэллор; аскиты и салы, поджигаемой с помощью харутионового шнура, и рукотворный Таир — деревянный щит, покрытый горючей смесью.

Все эти хитроумные праздничные огни, за исключением наиболее дорогих, по нескольку раз были испытаны еще в монастыре. Каждое такое испытание собирало вокруг толпу монахов, и даже Эант приходил на площадку полюбоваться игрой огня. Однако для самого мастера это занятие оказалось весьма небезопасным. Несколько иров тому назад во время запуска одной из ракет Гилл лишился указательного пальца левой руки и получил сильные ожоги. Сам Гилл полагал, что навлек гнев бога огня, Харута, тем, что, практикуя заклинания и заговоры, забыл о жертвах и молитвах. И теперь,

продолжая использовать заклинания, он все время воздавал хвалу Лите, Харуту и Нетону. Последнему, громовержцу Нетону, посвящался огненный вулкан. И все, что делал Гилл, было настоящим искусством и ценилось знатоками не меньше, чем искусство аэтона или художника.

Мастер Огненных Зрелищ — так величали особо искушенных в пиротехнике. Гилл был одним из них. В Коре, во времена празднования Середины Лета, устраивались целые огненные представления. Они привлекали паломников, паломники приносили жертвы, угодные богам и позволяющие безбедно существовать городу и многочисленным окрестным монастырям.

Общество мастеров, каждый из которых по праву считался жрецом Харута, не ведало вражды. Наоборот, служение одному богу, страшному многорукому, многоязыкому богу огня, сближало их. Мастерская Кирала Корского, непревзойденного Мастера Огненных Зрелищ, занимающая половину пристройки к храму Харута, была открыта для каждого. Мастера хорошо знали друг друга и могли беспрепятственно пользоваться снадобьями и приспособлениями, имеющимися в мастерской. А библиотеке корского храма, по части огненных рецептур, мог бы позавидовать даже Том-Уннатен.

И в преддверии праздника Гилл не был одинок в своих трудах: молодые монахи Ури и Лоран, начавшие свое ученичество еще наверху, в Красной Обители, помогали ему. Искусство Мастера Огненных Зрелищ, близкое магии, постигалось не один и не два ира.

— Фламмаэллора, фламмаэллора, красная ящерка, раба Хорута, — бормотал Гилл, обвязывая очередной атанор, — махнула хвостом, горячим углем, взметнулась огнем посреди дорог, и радуется Бог, горит огонек во славу ему, разгоняя тьму…

— Учитель, я изготовил.

Мастер отложил ракету и поднял глаза на Ури. Ученик был в полтора раза выше его. Боги, подарив Гиллу ум и руки, мастерству которых могли позавидовать даже туоры, подарили ему в придачу и внешность туора: густую темную бороду и маленький рост.

Ури подал Гиллу ступку из белого нефрила с порошком для одной из ракет. Мастер поднял чашу на уровень глаз, поднес ближе к окну и, увидев среди серой пудры искрящиеся кристаллики, вернул ступку ученику.

— Посмотри сам, — он прищурил глаза, — так как я… Видишь, сверкают крупицы?

— Вижу, — вяло ответил Ури.

— Значит, состав плохо растерт. Растирай, пока не исчезнет блеск.

— Я уже полхоры тру…

— В нашем деле время значения не имеет. Ради одного «Цветка Уранны», распускающегося во славу Богов и на радость людям, можно потратить целый день. Ты же торопишься… Вон как много насыпал…

Гилл подошел к столу, за которым работал Ури, и добрые две трети состава переложил в медную тарелочку.

— Растирай так, — он повел пестиком по кругу, — я же учил. По ходу Таира… И не забывай. — В такт скрипу Гилл забормотал: — Озари, Таир, огнем это снадобье, пусть вспыхнет оно подобно лучам твоим, пусть мир озарится светом твоим… Работай…

Когда была приготовлена последняя ракета, замурован в землю горшок с рукотворным вулканом, закреплен рукотворный Таир и старое колесо огневорота Харута заняло место на шесте посреди площади, только тогда Гилл решил, что можно отдохнуть. До феерии оставалось не больше хоры.

Мастер присел в тени рукотворного Таира, но внезапно налетевшая мысль заставила его вскочить. «Шнуры?! Мы забыли харутиновые шнуры!» Он поискал глазами учеников, однако они куда-то отлучились, и возвращаться в мастерскую Гиллу пришлось самому.