Чтение онлайн

Почти бегом они направились к монастырю. Левая половина тела по-прежнему плохо слушалась Мика. В ушах булькала вода, но ему казалось, что все эти недомогания касаются не его, а некоего другого Мика, оставшегося у озера. Вдруг на полпути они увидели, что от монастыря отделились две светящихся точки, два темных силуэта с огнями.

— Никит, где ты? — издалека донесся голос Эанта, заглушаемый шумом реки. — Мы ждем, ждем. Мик… Никит!

— Здесь! — хриплым голосом выдохнул Мик.

Встречающие же, не услышав ответа, приблизились. Вторым оказался Рут.

— О, Великий Хрон… — пробормотал он, разглядев ношу.

— Возьмите, —

произнес Никит, — мы устали.

И тело Туса перехватили руки Эанта и Рута. Но уже после первого десятка шагов стало ясно, что жрец слишком низок и слаб для подобной работы. Как Эант ни старался, камни словно сами лезли ему под ноги. Мик дотронулся до его плеча.

— Я еще не согрелся, — с наигранной бодростью произнес конгай и освободил Эанта от ноши.

— Он жив? — спросил жрец.

— Не знаю. Мы его вытащили из-под воды, с самого дна, — ответил Никит.

— Как вы его нашли?

— Мик заметил, когда Тус падал со скалы. Крикнул мне, а я позвал вас, но вы уже ушли слишком далеко. Времени не было. Дай Бог, если мы не опоздали. Надо сразу звать Юла. Он поможет.

Утопленника поместили в одну из келий первого этажа, и не успел Мик отдышаться, как в комнату стремительно вошел Юл.

Магу было достаточно беглого взгляда на Туса, чтобы сообщить:

— Успокойтесь… Жизнь не оставила его.

Затем Юл подошел к лежанке и несколько раз провел рукой вдоль тела служки.

— Ушибы, не более… — Он посмотрел на Никита. — Одного одеяла мало, закутай его потеплее… — А затем, уже ни к кому не обращаясь, пробормотал: — Сильно истощен.

И снова поднял руки над телом юноши, подобно тому, как путник, пытаясь согреться, держит ладони над костром.

— Он спит… Закутайте его хорошенько, — повторил он. — И на всякий случай пусть лежит лицом вниз.

— Расскажи мне, уважаемый, что ты видел, — обратился он к Мику, в голове которого после горячего ти и вина булькала каша из обрывков мыслей.

Мик сумбурно, но подробно изложил все детали происшедшего.

— Значит, говоришь, пришлось хламиду разрезать ножом? — переспросил Юл.

— Да, словно камень был в нее завернут.

— А ты не видел никого на стене, кроме Туса?

— Нет, никого. Я еще удивился: днем он вообще ничем не интересовался. На камни даже не смотрел, а тут вдруг, после работы…

— Так… А руки у него свободны были?

— Да… И руки, и ноги тоже… Постой… Руки были сведены так, словно он прижимал этот камень к груди… Когда прыгал.

— И синяк у него на груди есть, — подтвердил Никит. — Кажется, он дышит.

— Пусть приходит в себя. Его нельзя оставлять одного, — сказал Юл, обращаясь к Никиту.

— Перенести бы его ко мне. У меня и теплее…

— Перенесем. — Юл повернулся к Мику: — Я рад, что обида не сожгла твое сердце… Думаю, и Эант, и уважаемый Никит…

— Мик, — заговорил Эант, — да благословит тебя Хрон! Да продлит годы твои…

И конгай почувствовал, что кровь приливает к его лицу. Неизвестно откуда появившиеся стыд и раскаяние охватили Мика. Мир словно перевернулся: Никит перестал быть надменным, и Эант из чопорного жреца превратился в симпатичного толстяка, Рут… Мик потупился и… чуть не заплакал. Он вдруг осознал, сколь наивны были его представления о собственной значимости. В нем неожиданно проснулось доверие к окружающим его людям, и напряжение,

два дня сжимавшее его, вдруг спало.

— Да он же нас не слышит, он засыпает, — донеслось до Мика откуда-то издалека.

Перед тем как провалиться в мягкую опьяняющую темноту, Мик хотел что-то ответить, но смог лишь кивнуть головой. Он заснул, впервые не думая о том, как сохранить от посторонних корский берилл, спрятанный в еще влажном нагрудном мешочке.

Никит услышал шаги Юла и открыл глаза, моментально вынырнув из дремотного состояния. Он встал и прошел сквозь полутьму к зашторенному окошку. Кресло же, в котором он сидел, не желая просыпаться, продолжало сохранять вмятины, оставленные библиотекарем. Никит отодвинул шторку, скрывающую узкое, чудом уцелевшее во время сотрясения застекленное окно. Снаружи стоял туман, белый, как молоко. Хотя давно наступило утро, облако, опустившееся в Чашу Хрона, задерживало рассвет.

Никит посмотрел на запеленутого в стеганое одеяло Туса. Тот, слегка постанывая, спал, не изменив за всю ночь той позы, в которой положили его на кровать Никита.

В комнату бесшумно вплыл Юл.

— Не спишь, уважаемый? Ну и туманище… — прошептал он. — В такую погоду следует быть настороже.

Никит кивнул.

— Не пробуждался еще? — Юл глазами указал на Туса.

— Нет.

— Хорошо…

Маг присел напротив юноши и попросил Никита отойти в сторону.

— Хорошо, — снова произнес он и встал. — Сейчас я попробую говорить с его памятью.

Юл скинул стесняющий движения балахон на пустой пюпитр.

— Мне уйти? — спросил Никит.

— Почему же… Оставайся… Заодно я тебя расспрошу кое о чем… Ты говоришь, позавчера вечером от скалы он вернулся сам не свой?

— Как Тус себя чувствовал позавчера вечером, я не знаю. Он, как обычно, зажег лампы. А я так устал, что почти не разговаривал с ним. Да. Спросил только, нашел ли он что-нибудь… И он ответил, что нет. А вот на следующий день Тус выглядел уставшим, но я посчитал, что он перетрудился… Да… Ведь в тот вечер, когда он перекидывал свои камни, его видел Нахт. Да, он ведь нам вместе рассказывал…

— Помню… Что ж, с этого и начнем.

Юл присел на корточки и принялся плавно водить рукой перед лицом спящего Туса.

— Берилл… — произнес он с интонацией Нахта. — Ищешь… Камни…

Тус открыл глаза и, сбросив на пол одеяло, встал. Затем он вдруг наклонился и принялся катать по полу невидимые камни. Юл же, извернувшись ящерицей, отскочил. Маг старался не отводить рук от головы юноши.

Служка переместился вперед. Юл снова отпрыгнул, чуть не опрокинув пюпитр.

Неожиданно Тус поднял невидящие глаза на Никита и внятно произнес:

— И да поможет тебе Хрон… Только я все осмотрел… Здесь не пройти…

— Тише, тише. — Юл почти вплотную приблизил ладонь к лицу Туса, и тот отступил к лежанке. — Ты работаешь, Нахт уходит…

— Холодно! — крикнул служка воображаемому Нахту.

— Все, все, он уже переплыл, — спокойно произнес Юл. — Ты работаешь дальше.

Тус медленно опустился на лежанку, но руки его продолжали ворочать камни.

— Кожа Норы… — пробормотал он. — Никит, кто такая Нора?

Никит, услышав обращение, а затем имя, знакомое по голубым свиткам, чуть не вскочил. Но, вспомнив предупреждение, в разговор не вступил.