Последний камикадзе
Шрифт:
Прошел еще день, и на Кэндзи обрушились новые невзгоды. Кончились консервы, и началась лихорадка. Теперь Кэндзи жил в каком-то нереальном мире, часто впадая в забытье. Скорость продвижения его на восток была ничтожна. На исходе шестого или седьмого дня он вышел к огромному болоту.
Дальше пути не было. Идти в обход уже не оставалось сил. Что стоило здесь, в джунглях, его богатство? Он не мог на него купить даже таблетку хинина.
Вечерело. Над болотом взошла полная луна. В прибрежных камышах рубинами сверкнули глаза крокодилов. На берегу оставаться было опасно. Кэндзи решил отойти в глубину леса, переночевать, а назавтра построить плот и переправиться на ту сторону. Он успел сделать всего
В личном деле капитан-лейтенанта Кэндзи Такаси, хранящемся в штабе 26-й воздушной флотилии, появилась запись: «Пропал без вести, не вернувшись с боевого задания».
Глава восьмая
Пожар второй мировой войны охватывал все новые и новые районы земного шара. Теперь он уже из России перекинулся на Германию. «Великий западный союзник», еще недавно грозивший стереть всех и вся с лица земли, сам лежал в руинах и развалинах. И на Дальнем Востоке бои достигли кульминационной точки.
Мрачные, тревожные дни тянулись мучительно медленно. В памяти Ясудзиро днем и ночью всплывали жуткие картины воздушных боев, падения его на горящем «гекко».
Это произошло незадолго до высадки американцев на Тиниан. Ясудзиро возвращался со свободной охоты, когда его «гекко» зажали в клещи четыре «лайтнинга».
Сначала он решил вырваться обычным приемом — уходом на вертикаль в сторону солнца. Но это не удалось. «Лайтнинги» разомкнулись по фронту и, пользуясь преимуществом в скорости, пошли на сближение.
Когда Ясудзиро оглянулся, то увидел знакомый номер атакующего «лайтнинга» — того самого, которого он чуть не вогнал недавно в океан вслед за ведомым. Теперь же они поменялись ролями, и американец постарается расплатиться за прошлое.
Ясудзиро энергично рванулся влево. Но там его ждал второй «лайтнинг». Пули прошили обшивку крыла. Ясудзиро переложил рули, но и справа его караулили. В верхней точке косой петли, когда скорость упала, «знакомый» «лайтнинг» всадил ему в фюзеляж несколько снарядов. «Гекко» будто споткнулся и повалился на левое крыло, не реагируя на действия рулей.
Теперь у Ясудзиро не было выбора. Надо прыгать. Он открыл фонарь и отстегнул ремни. Центробежная сила придавила тело к борту кабины. Большим усилием он оторвался от сиденья, поставил колено на борт кабины и другой ногой оттолкнулся что было сил. Упругий бушующий поток подхватил его. Ясудзиро дернул вытяжное кольцо парашюта и почувствовал сильный рывок раскрывшегося купола. Он был жив! Земля неторопливо плыла навстречу. Но Ясудзиро ни на секунду не забывал и о «лайтнингах». Что им стоит дать по нему очередь? Ведь он висит на парашюте беспомощный и беззащитный.
Но «лайтнинги» продолжали преследование неуправляемого «гекко».
«Неужели они не видят, что он горит и падает? Зачем они атакуют его?»
Ясудзиро не подозревал, что Полу Уокеру и Джиму Клинту позарез нужна была фотопленка сбитого самолета, подтверждающая их победы…
После потери «голубого дракона» отряд «Белая хризантема» прекратил свое существование. Летчиков, оставшихся в живых, загрузили на подводную лодку и отправили на Филиппины.
По-видимому, невосполнимые потери в авианосцах были причиной того, что Ясудзиро Хаттори, летчика экстра-класса, летавшего на палубных самолетах, вновь направили служить в базовую
авиацию, где совершенно не требовалось его ювелирное мастерство в производстве взлетов и посадок.В 26-й воздушной флотилии, куда он попал служить, Ясудзиро стал командиром истребительного авиаотряда, летающего на самых современных японских машинах — выпуска 1944 года — «Накадзима-два».
Японские конструкторы, ухитрившись взять все лучшее с «Райт-Циклонов» и «Пратт-Уитни», построили наконец двигатель, не уступавший по мощности американским. Ясудзиро взлетел на «двойке» и впервые увидел, что стрелка указателя скорости переместилась за цифру «600». Мощное вооружение самолета состояло из четырех пушек и шести крупнокалиберных пулеметов. Такое большое количество стволов, требовавшее прорвы боеприпасов, значительно утяжеляло конструкцию и ухудшало маневренные качества самолета. Зато залп бортового оружия мог свободно развалить в воздухе «сверхкрепость» или «либерейтор», не говоря уже о «скайрейдерах».
В двадцатых числах октября 1944 года на долю летного отряда Хаттори снова выпали тяжелые испытания и летчикам довелось в деле испытать новый самолет.
Узнав о высадке американской морской пехоты на остров Лейте, входящий в Филиппинский архипелаг, командующий объединенным флотом направил туда все имеющиеся у него силы: первое и второе диверсионные ударные соединения и главные силы японского флота — 6 авианосцев, 2 легких крейсера и 10 эсминцев.
На первый взгляд к Лейте двигались грозные силы, но им было далеко до тех, что в декабре сорок первого нанесли удар по Пёрл-Харбору. На четырех авианосцах базировались ослабленные авиагруппы неполного состава, а на двух линкорах, переделанных в авианосцы, совсем не было самолетов. По сути дела, они были плавающими мишенямя, способными выполнять лишь задачу по отвлечению американской авиации.
Если в воздушных боях «накадзима-два» не уступал авианосным истребителям, то против американских кораблей он был бессилен: бронебойные снаряды отскакивали от бортов и надстроек, словно горох от слоновой шкуры. Бомбометание тоже давало очень мало: бомбы приходилось бросать под воздействием столь плотного зенитного огня, что не каждый летчик выдерживал прицельный курс. После каждого налета на корабли отряд Ясудзиро катастрофически редел. Не меньшие потери несли и другие отряды 26-й воздушной флотилии. А результаты ударов оставались более чем скромными. Вскоре японские корабли погрузились на дно вслед за авианосными самолетами. В воздухе господствовала авиация военно-морского флота США.
В эти дни Ясудзиро оказался одним из немногих, кто был свидетелем зарождения новой японской тактики — атаки камикадзе.
Однажды из полета вернулся взбешенный неудачным бомбометанием контр-адмирал Арима.
— Сейчас я покажу вам, как нужно топить авианосцы! — крикнул он ведомым летчикам, тоже сбросившим бомбы мимо цели. — Подвесьте-ка мне бомбы с взрывателями мгновенного действия! — отдал распоряжение Арима подошедшему инженеру.
Пока механики готовили машину к вылету, адмирал молча ходил вдоль стоянки с незажженной сигаретой в зубах.
— Я не буду кидать ее куда попало, — сказал Арима, погладив рукой авиабомбу, которую подвесили к его самолету. Заметив недоумение в глазах подчиненных, пояснил: — Я взорву ее вместе с самолетом прямо на палубе авианосца.
— Ваше превосходительство, не делайте этого! — пытались отговорить адмирала приближенные. — Вы командующий и обязаны повелевать, а не искать смерть в бою, уподобясь простому самураю. Пошлите на таран любого из нас…
— Нет, — сказал Арима, — лечу я. Если адмиралам не дано умирать с честью, то считайте меня рядовым. — Арима сорвал с мундира полосатые петлицы с адмиральскими звездами и швырнул на землю.