Последний аккорд
Шрифт:
— Это ужасно благородно с твоей стороны, но, к сожалению, на этот раз всё связано, — мягко возразил Голд. — Абсолютно всё.
— Всё связано, — эхом повторил Чарли.
— Я хотел бы поспать. Завтра у меня будут брать показания.
— Понял. Ухожу. Мы на одной стороне, Румпель.
Чарльз сказал это, чтобы поддержать Румпеля, и это бы помогло, если бы Румпель сам знал, на чьей он стороне.
В четверг утром у Голда дважды брали показания. Сначала он разговаривал с вежливым и тактичным агентом Пилби, а позже с детективом Лоусоном и капитаном Маккарти. Ив не смогла настоять на отсутствии последнего: на этот раз у неё не было никаких оснований, но она не позволила Голду
— Вы говорите, что слышали, как убийцы разговаривали, и что из их речи вы поняли, будто они считают вас мёртвым? — язвительно спросил Рэндал Маккарти. — И им даже в голову не пришло убедиться?
— Я не обязан разбираться в их мотивах. Вы обязаны, — парировал Голд, прежде чем Ив успела забраковать и этот вопрос. — Я безмерно рад, что им не пришло это в голову.
— Последний вопрос, — почти выпалил Лэнгдон Лоусон. — Вы смогли бы опознать их по голосу?
— Не думаю.
— Вопросов больше нет.
Маккарти сдержанно попрощался, недобро покосился на Голда и вышел. Лэнгдон выключил записывающее устройство, встал со стула, готовый следовать дальше за своим капитаном, но помедлил.
— Он на вас помешался, — заметил он Голду.
— Знаю. Не понимаю почему, но знаю.
— Никто не понимает. Он сказал, что уйдёт в отставку, как только докажет вашу вину.
— Мои соболезнования: он с вами навечно, — отшутился Голд и полюбопытствовал: — И каково работать на бешеного пса?
— Не очень, но я не пойду за ним на край света, — ответил Лэнгдон и обратился к Ив, уже не как детектив: — Увидимся через час?
— Да, через час. Место прежнее, — подтвердила Ив. — До встречи.
И вот дверь закрылась и за спиной Лэнгдона, и осталась только Ив.
— Если бы Маккарти приложил больше усилий, то мог бы поймать вас на лжи.
— Я в это не верю. К тому же у меня есть отличный адвокат, — польстил Голд. — И пуля в моём боку пришлась как раз кстати.
— Это верно, — улыбнулась Ив, — но в следующий раз выберите способ побезопаснее. Поправляйтесь, мистер Голд.
— Спасибо, Ив.
После всех этих неприятных бесед Румпель позволил себе расслабиться в компании Белль и Криса, выслушал их новости, улыбался их шуткам, позволял им о себе заботиться и вечером пораньше выпроводил их домой, сославшись на усталость. На самом деле он совсем не устал, пусть и был немного сонным из-за лекарств, да и вынужденный постельный режим не добавлял бодрости.
Оставшись наедине с самим собой, он сделал то, что ему было запрещено делать: встал с постели. Он просто больше не мог лежать, и даже боль показалась ему приятной, когда он это сделал. Пара шагов по комнате и сразу обратно, пока никто не видит. У своей койки, прежде чем лечь, Голд задержался, отыскал бумажку, которую забрал у Мэйна, сгрёб телефон с тумбочки, набрал номер и не позвонил. Забравшись под одеяло, он взял телефон с собой, вертел его в руках, задумчиво смотрел на тёмный экран, пока тот внезапно не завибрировал. Звонили с незнакомого номера, и Голд, догадываясь, кто это, ответил на звонок.
— У меня для тебя новость, Руперт, — сказал Джонни Симмонс. — И у меня нет слов, чтобы описать это. Ты должен сам всё увидеть.
Комментарий к Бешеный пес
Лучшая награда для автора - комментарий)
========== Части тела ==========
Джон Симмонс согласился помочь Голду выбраться из больницы. Голд осознавал, насколько
невыгодно будет выглядеть, если «уйдёт без предупреждения», но дело не терпело отлагательств. Братья Пэк нашли лабораторию, как и обещали, и в ней предположительно находилось тело Стефано Ортиса. Были и особые обстоятельства, о которых Джон не хотел распространяться по телефону, и Голд мог только гадать, в чём дело. Обдумав всё ещё раз, он пришёл к выводу, что даже если бы не было никаких особых обстоятельств, он бы всё равно попросил Джона устроить ему побег.Джонни его не подвёл. Рано утром в пятницу, ещё до прихода Белль, к Голду пришёл санитар. Голд сразу понял, что визитёр никакой не санитар, и тот подтвердил это, назвав имя Симмонса, а затем протянул пакет, в котором лежала светло-зелёная форма санитара, санитарная маска, ботинки, белая футболка, бейджик, пропуск и одноразовый мобильник.
— Вас встретят у чёрного выхода в левом крыле больницы в девять часов вечера, — проинструктировал «санитар». — Там нет камер. Не опаздывайте.
— Понял.
«Санитар» ушёл, а Голд спрятал пакет в неиспользуемой тумбочке и постарался о нём до поры до времени забыть. Ему нужно было выглядеть непринуждённо больным, и он умело отыгрывал свой спектакль перед Белль, Сюзанн, Альбертом, Крисом, Роландом и Коль, выдав себя лишь на секундочку вечером, когда Белль, планировавшая уйти от него в семь, захотела остаться ещё на час.
— Не стоит! — запротестовал Румпель. — Я не буду скучать.
— Просто отлично!
— Я не то имел в виду! — он совсем не хотел её обижать. — Конечно, я буду скучать. Я всегда по тебе скучаю. Просто тебе не нужно сидеть здесь и развлекать меня.
— Что ты задумал? — напряжённо спросила Белль и нахмурила брови, заметив, как он невольно сжался, услышав её вопрос.
— Ничего, — мотнул головой Голд. — Просто сегодня чудесный вечер, и я уверен, что ты придумаешь что-нибудь получше сидения в больнице. А я посплю. Мне от этих лекарств постоянно спать хочется.
— А мне кажется, что ты что-то задумал, — это она произнесла уже спокойно и почти весело, низко наклонилась к нему, глядя прямо в глаза и стараясь то ли рассмешить, то ли напугать. — Ты всегда от меня что-нибудь, да скроешь, противный!
— Я люблю тебя, — просто сказал он, слегка приподнялся и прижался губами к её губам. — Это всё.
— Значит, ты не хочешь делать мне больно, — улыбнулась она. — И не проигнорируешь мои просьбы.
К сожалению, именно это он и собирался сделать. Голд чувствовал себя виноватым перед ней, но в то же время он был уверен, что она его поймёт. В конечном итоге она всегда его понимала.
Он всё рассчитал, уточнил, не пришлёт ли Уилкинсон к нему медсестру, хотя от обезболивающего он уже два дня как отказался, договорился со своим охранником и дал ему отставку после окончания его смены, и за двадцать минут до выхода облачился в санитара, надел маску, прицепил бейджик, засунул одноразовый телефон, бумажку с номером и пропуск поглубже в карман и приготовился выйти, когда возникла первая непредвиденная ситуация. Реджина решила больше его не игнорировать и пришла поговорить.
— Здравствуй, Румпель. Я… — начала было она и тут же осеклась, увидев его, замершего посреди комнаты. — Куда-то собрался?
— Ты выбрала не самое лучшее время для визита, — буркнул Голд, сдёрнув маску. — Чего тебе? Только побыстрее: я очень спешу!
Реджина не ответила, молча преградила ему путь и привалилась спиной к двери.
— Выпусти меня, — потребовал он. — Ну же, Реджина!
— Тебе нельзя уходить.
— У меня нет выбора. Я должен, так же, как и ты, — бросился убеждать Голд. — Я помог тебе. И ты помоги мне. Не останавливай меня.