Последнее пророчество
Шрифт:
Пять лет службы не прошли даром. Они были "Благословленными", самый старый взвод в форте. У него никогда не менялся состав. "Благословленные" за это время успели побывать в самом центре ада и оставались живы… до сегодняшнего дня. Сегодня все было на первый взгляд так же, как и всегда: те же свирепые вакторианцы, тот же ад вокруг, только "Благословленные" умирали один за другим. А потом за ними ушла вся их Девятка. Осталось только двое…
"Первородный, почему ты не забрал меня?"
Глубокий стон вырвался из груди. Будто все эти годы, вся горечь, что накопилась в ней, вышла наружу. Странная штука память.
Луаксана пошевелилась на своей койке. Как же у нее болело в груди. Сколько можно? Сколько душа может вместить боли? Она снова сделала ошибку, позволив привязаться к своему взводу. Этого делать было нельзя. Теперь она это понимает.
Тук- тук-тук.
Дверь казарму распахнулась, и в помещение хлынул поток яркого света. Топот тяжелых армейских ботинок заставил поднять голову и посмотреть, кого нелегкая принесла. Неожиданно Луаксана подскочила, приложив пальцы к виску.
– Полковник Лангкоу, - произнесла она, становясь по стойке "смирно".
Он посмотрел на нее. Она знала, как сейчас выглядит: усталое лицо, искаженное горем, волосы на голове растрепаны, кожа, точно белое полотно, а зелено-голубые глаза потухли. Еще недавно они горели, были полными жизни, а теперь…
– Вольно, сержант, - приказал он, Луаксана позволила себе расслабиться, - садитесь.
Она медленно опустилась.
– Все переживают, когда умирают друзья. Мы ведь люди.
– Мы солдаты спецвойск…
Полковник кивнул.
– Да.
– Он выдержал паузу.
– Тебе повезло, Деландри. Остаться в живых и, более того, без единого ранения!
– Какое тут везение, полковник?
– с усмешкой спросила она, - они все мертвы, а я нет. Я даже не знаю, как там себя чувствует сержант Уилкокс.
Тогда, десять дет назад, у нее тоже не было ни единого ранения, хотя весь ее Род погиб. Она осталась одна. Странная штука судьба. Последняя Варлау…
– Она жива, ты хорошо постаралась, - он помолчал, - скажи, ведь ты училась на медика?
Луаксана кивнула. "Благословленных" она редко лечила, но вот ребят из других взводов за эти пять лет вырвала из лап смерти много, а некоторых не раз… и не два.
– Я не закончила… не успела, - послышалась горечь в ее голосе.
Полковник больше не стал ничего спрашивать. Он и так задавал запретные вопросы.
– Ты можешь навестить Уилкокс.
– Хорошо.
Луаксана мяла руки, нервы были на пределе. Где эта грань, что, перейдя ее, уже ничего не замечаешь, ни жизни, ни смерти… Эта грань - Чауни Уилкокс. Умрет она, тогда…
– Я думаю, ты должна знать, - Луаксана оторвалась от своих пальцев и подняла глаза на полковника, тот сразу заерзал рядом с ней, - сегодня был бой с элитными войсками вакторианцев.
– Это работа для Смертников.
– Так получилось, что вакторианцы высадились в двух местах. Пришлось послать вас. Вы должны били справиться.
– Мы люди, полковник, а не монстры, которые могут сдержать ораву крутых вакторианцев.
– Смертники тоже люди. Они не сами выбрали себе такую судьбу.
Луаксана вновь стала мять руки. Она знала все, и про Смертников и про элиту войск вакторианцев.
– Я хочу показать тебе кое-что.
Он подал ей два листа бумаги. Деландри
быстро пробежалась взглядом по ним и удивленно посмотрела на Лангкоу.– А как же "Благословленные"?
– Их больше не будет.
– Теперь значит мы "Отверженные"?
– он кивнул, - а что за рота?
– Немчинова, 15193, командир Энн Шенно. Может, вы принесете им хоть чуточку везения "Благословленных"?
– Везения больше нет, полковник. Оно погибло вместе с моим взводом.
Он ничего не сказал, только посмотрел ей в глаза и встал. Луаксана тоже поднялась.
– Когда?
– Как только поправится сержант Уилкокс. На поле боя ты хорошо ее починила. Полежит денек-другой в регенерационной камере и будет как новенькая.
Он уже зашагал к двери, как его остановил голос Луаксаны.
– "Отверженные" на Джибаре?
– Нет, Луаксана, - он впервые назвал ее по имени, - не на Джибаре. На Асворде.
Полковник протянул ей руку. Она слегка пожала ее.
– Удачи.
– Она нам понадобится.
Когда же Лангкоу ушел, Луаксана опустилась обратно на койку. Стало снова темно, снова тишина стала оглушать. Правая рука сжимала приказ о переводе. Теперь она одна из "Отверженных".
2
Луаксана постучала в дверь. Раздался голос Чауни, и она вошла. В палате было светло и приятно. Для выздоровления очень даже подходящая обстановка. На больничной койке полулежала Чауни. Она была бледна, а кое-где красовались синяки, которые благополучно заживали. Утреннее солнце играло в светло-русых кудрях девушки, но в глубине ее глаз застыла тоска. И от этой тоски не было лекарства ни у военных медиков, ни у нее, Луаксаны. Первородный, как бы она хотела, чтобы все это показалось сном. Просто проснуться по сигналу подъема и оказаться рядом с "Благословленными". Да только этому не бывать. Вчера она присутствовала на похоронах. Теперь у нее появился маленький пузырек с землей…
– Луй, - вымученно улыбнулась Уилкокс, - все-таки ты пришла меня навестить. Я думала у тебя много дел.
Дела? Какие у нее могут быть дела? Сидеть в пустой казарме или выслушивать соболезнования народа в баре? Но Луаксана все же улыбнулась, хотя очень не хотелось.
– Ну, - ответила она, - я пришла посмотреть на человека, над которым в недавнем времени проводила лабораторные опыты.
Чауни вымученно улыбнулась.
– Выжил еще кто-нибудь?
Луаксана была готова к этому вопросу. Вздохнула и уставилась в пол. Чауни все поняла.
– Мы последние…
– Да.
– И кого к нам переведут теперь. Девятивзводный не говорил?
– Никого. "Благословленных" больше не будет. Никогда. Теперь мы "Отверженные".
На хорошеньком личике Чауни отразилась задумчивость.
– Что-то не припомню такого взвода.
– Конечно, они ведь не на Джибаре, а на Асворде.
Чауни не сводила своих голубых глаз с Луаксаны. Деландри же почему-то чувствовала себя виноватой в том, что их переводят. Она могла бы воспротивиться, попросить остаться у Лангкоу. Но не стала, потому что не могла больше находиться здесь, не могла ночевать в пустой казарме со своими призраками. Так пусть подруга быстрее поправляется, и они отправятся отсюда. С глаз долой, из сердца вон…