Чтение онлайн

— Спина у меня еще крепкая, я знаю место, куда вы идете, а кроме того, полагаю, против целой армии у слепого ничуть не меньше шансов, чем у любого зрячего.

— Тогда идем, — сказал Дьюранд.

Он повернулся к Дорвен.

— Прошу прощения, что так быстро покидаю вас.

Дорвен сунула поводья Звездочки в руку стражника.

— Альмора вернется в башню Гандерика. Сэр Дьюранд, вам понадобится еще немало рук в помощь, а у меня их целых две.

— Скорее! — закричала женщина из телеги. — Эти псы вот-вот будут там.

Маленький

отряд — большинство сидело в пустой телеге — трясся по пустынным безмолвным улицам нижнего города. Двери и ставни болтались открытыми. Повсюду громоздились пожитки, слишком тяжелые, чтобы их увезти. Кое-где бродили гуси и свиньи. Скрежет оси телеги отдавался на пустых улицах так пронзительно и гулко, что Дьюранд поморщился и тут же бросил быстрый взгляд на Дорвен. Она сошла с ума! Отправиться в столь рискованную вылазку! Надо было запереть ее в самой дальней башне замка Акконель. От переживаний Дьюранд буквально места себе не находил. Не в силах спокойно сидеть со всеми в телеге, он шел пешком.

Берхард, трясущийся на задке, оглядел обезлюдевшие дома и прошептал:

— Леди Дорвен, я, безусловно, счастлив находиться рядом с вами, но не уверен, что могу одобрить ваше решение. Узнай Радомор, что вы тут, его это наверняка очень заинтересует.

— Город окружен. У нас нет ни запаса продовольствия, ни должной армии, чтобы защищаться. Мой муж обходит стены — на виду у лучников Радомора. Абраваналь обезумел от горя. А мне предложили провести ночь в покоях покойного деверя.

— Так вам что, тут безопаснее?

— Я бы предпочла приносить хоть какую-то пользу.

Берхард поскреб голову.

— Понимаю.

Дьюранд ждал, что в любую минуту сюда выедет отряд зеленых рыцарей.

— Кстати, Дьюранд, — промолвил Берхард, — хочу уладить с тобой одно дельце. — Он распахнул плащ и вытащил из-под него меч. — Я сказал Кону, что стоил тебе очередного клинка. А он сказал — бери этот вот. Какой-то гад-мародер пытался продать его Гутреду.

Дьюранд, нахмурившись, взял меч и вытащил его из ножен. Клинок был на добрую ладонь длиннее всех мечей, которыми приходилось биться Дьюранду. Капли дождя дробились, ударяясь о сверкающее острие.

— Это ведь меч Оуэна!

— Мы решили, что получить его должен ты.

— Тише! — зашептала рыжеволосая женщина с места возницы. Сразу из сотен аллей раздавался рокот марширующей армии.

— Кстати, мадам, как вас зовут? — поинтересовался Берхард, не отводя глаз от улиц.

— Беркта. И я вам не какая-нибудь трепетная девица.

Берхард рискнул бросить на нее взгляд.

— В моем возрасте, мэм, я бы не стал связываться с трепетными девицами.

— А меня зовут Хагон, — произнес слепец, сидевший рядом с ней.

Беркта резко обернулась.

— Хагон Знахарь? Уж не брат ли ты часом Хагмунда Булыжника?

Хагон наставительно поднял палец.

— Хагмунд не любит это прозвище.

— Бьюсь об заклад, это его жена отдала тебя на попечение Спящих. Верно?

Слепец пожал плечами.

— Тамошним обитателям нужен кто-нибудь, кто умеет…

Громкий хлопок на одной из улиц, мимо которых они проезжали,

заставил всех мигом умолкнуть; ветер ли был причиной, какой-нибудь пес или что еще — но все замерли на несколько исполненных ужаса мгновений. Дьюранд обнажил меч Оуэна и в сотый раз подумал, что Дорвен не следовало никуда ехать.

— Хагон, — прошептал Берхард. — Он что, мостовые мостит, твой брат?

Беркта положила руку на плечо слепца.

— Нет, его так прозвали потому, что он у жены под каблуком — все одно, что булыжник на дороге. Ясное дело, бедолаге это прозвище не по нутру, а жене его и того сильнее.

Длинный клинок Оуэна переливался и блестел в руке Дьюранда. Если их отряд встретит врагов, пусть Дорвен и остальные спасаются в каком-нибудь переулке, а он, Дьюранд, проверит, сколько времени сможет охранять вход в этот переулок. На каждом перекрестке он ожидал нападения.

— И уж она дала тебе на своей шкуре ощутить, откуда такое прозвище! — заметила Беркта.

Они помедлили у выхода на широкую улицу — Гринсмит. Оттуда сквозь пелену дождя было хорошо видно армию, что двигалась по тракту с моста. Если они выйдут на эту улицу, их с тракта будет видно ничуть не хуже.

— Лазарет как раз в той стороне, — сообщила Беркта.

— Прах побери! — выругался Берхард.

Оставалось лишь надеяться, что никто не взглянет в их сторону. Дьюранд стиснул зубы.

Беркта дернула поводья старого серого мерина.

Берхард приподнялся в телеге.

— Мадам, полагаю, это превосходное животное галопом скакать не станет?

— Может, и станет, коли вы подтолкнете.

— Ага, дело говорите.

Берхард, Дорвен и все остальные, кто ехал в телеге, с нее спрыгнули.

— Теперь у старичка еще будет шанс проявить себя.

Сверху, на коньке крыши, завозилась черная птица.

Как можно быстрее они свернули с Гринсмит на узкую улочку за фасадом каменного храма.

— Вот он, — промолвила Беркта, — приют Милосердия Спящих.

У крыльца стояла высокая повозка, запряженная крепким битюгом. Тимпан над дверью нес алебастровое изображение Девяти Спящих и Владычицы Небесной. Они выглядели до ужаса правдоподобно — точно заиндевевшие людские тела, белые от мороза.

На входе в святилище новоприбывшие встретили членов ордена и отца-настоятеля: монахи и послушники, обливаясь потом, таскали тяжелые тела неходячих больных. Настоятель, низенький и круглоплечий, точно крот, работал наравне с остальными.

— Мы пришли помочь, святой отец, — обратилась к нему Дорвен. — У нас есть еще телега и с полдюжины людей. Времени совсем мало.

Рядом со святилищем тянулась беленая стена, прорезанная черными и корявыми балками: лазарет. Резные ширмы отделяли каморки его обитателей от соседних.

Хагон улыбнулся Дьюранду.

— На самом деле не такое уж плохое местечко. Братья хорошо обращаются с людьми. Молитвы, пристойная еда, чистая одежда. Я, бывало, вспоминал старые навыки, когда кому из болящих требовался лекарь. Да и кладбище рядом — удобно, когда человек отходит. Не то что в городе, где покойников хоронят стоймя, до того там тесно.