Пора предательства
Шрифт:
Берхард посмотрел на деревья.
— Мы решили, что доедем досюда — и точка?
— Ага.
Было в этой тьме что-то зловещее.
— Эх, гори оно все пламенем, — пробормотал Берхард и направил коня под деревья.
Когда мышастый жеребец Дьюранда шагнул под первый сук, мироздание словно бы снова налилось тяжестью. Хотя ветви деревьев были голыми, в лесу царила кромешная тьма. В сыром промозглом воздухе пахло плесенью и прошлогодней листвой. Дьюранд стиснул зубы, борясь с желанием остановить Берхарда, вытянуть его отсюда. В кромешном мраке он с трудом различал собственные же руки на поводьях коня.
— Адово пламя! —
Дьюранд кивнул и положил руку на рукоять меча — эфес у него был с лепестками, этакий стальной цветок.
— Помнишь того деревенского дурачка? — спросил Берхард. — Как там деревня-то называлась? Идран? Где все ушли, а его оставили.
— Управляющий, да.
Дьюранд вспомнил человека с длинными усами и пустую деревню.
— Все тамошние жители ушли в Гесперанд. Видели, что их ждет. — Старый рыцарь фыркнул. — Интересно мне, как там у них сейчас.
Дьюранд почувствовал, что деревья вокруг слегка расступились. Вокруг клубился дым.
— Берхард! — прошептал он.
— Тс-с-с!
Дьюранд прислушался. К резкому запаху костра примешивался запашок конского навоза. Слышно ничего не было.
— Берхард? Что тут?
Несколько секунд все было тихо, а потом голос Берхарда ответил:
— Ничего. Показалось, будто я слышу, как кто-то движется… Если тебя вдруг ухватят — ори.
Дьюранд впился глазами в темноту, от души надеясь, что если там кто и рыщет, то тоже ничего не видит.
— Как вернемся, давай-ка проверим, не найдем ли поблизости еще лесок-другой. В моем возрасте люблю, знаешь ли, развлечься по темноте.
— Сколько угодно.
Дьюранд услышал, как Берхард тихонько цокает языком, понукая коня. Тяжеловесный чалый медленно зашагал дальше.
Они пробирались в таком мраке, что уже и сами не понимали, в какую сторону едут. Пахло лошадьми, свежесрубленным деревом, даже испражнениями. Наконец над головой снова проглянул кусочек ясного неба. Дьюранд увидел силуэт Берхарда, ссутулившегося в седле.
— Уже лучше, — вздохнул молодой рыцарь.
— Ага… — Берхард, звеня кольчугой, спрыгнул на дорогу и присел на корточки. — Дьявольщина! — произнес он. — Дьявольщина!
И поглядел на Дьюранда широко открытым здоровым глазом.
— Что ты там увидел?
— Вот. Следы. — Тропинка, на которую он опирался рукой, была вся истоптана. Берхард вскарабкался по низенькому откосу на опушку. — Повсюду.
Дьюранд свесился из седла и в косых лучах лунного света тоже различил дюжины следов. Сотни. Множество отпечатков на грязной земле.
— Совсем свежие, — выдохнул Берхард.
— Может, на праздник ехали?
— На празднике и вполовину столько народа не было. — Берхард шептал еле слышно, не сводя взгляда с леса. — Если бы я в лесу близ соседского города прятал армию, то уж верно, велел бы не разжигать костров.
— Поползут слухи. — Вокруг раздавался шелест — как будто сам лес затаил дыхание. — Непременно. Такую тайну долго не сохранишь.
Вокруг ничего не двигалось, не шевелилось. Никто не выезжал из леса, подумал Дьюранд.
— Немало прольется крови, — пробормотал Берхард.
— Моря крови, — прибавил новый голос — шелестящий, скользящий голос над самым ухом Дьюранда.
На прогалинку выступила какая-то фигура: человек в короткой черной тунике. Лицо у него было мертвенно-бледным, худым.
Рукава спадали до самых щиколоток.Его двойник тоже вышел из леса, прижал тонкий палец к губам:
— Тс-с-с!
Следом за ним показался солдат — блеснул в лунном свете меч. Темнота вокруг запульсировала горловым смехом — на сотни голосов. Тысячи. Вот оно — ярость Радомора, его кулак, уже сжатый для удара — а они, остолопы, въехали прямо в лагерь армии.
Дьюранд выхватил меч, но оба чернеца-Грача лишь усмехнулись. Легкий наклон головы — и на опушку выступила сотня солдат. Дьюранд услышал безумный хохот птиц-падальщиков.
— Скачи! — бросил Дьюранд, молнией вскакивая в седло.
Берхард, ругаясь на чем свет стоит, последовал его примеру.
Вонзив в бока чалого шпоры и яростно подхлестывая, Дьюранд пустил его в галоп.
Защелкали взводимые арбалеты.
Копыта бешено стучали по земле.
Кто-то пронзительно закричал, но Дьюранд прорвался через строй клинков и погнал коня в чащу — и дальше, к Фалерскому мосту. Он летел как стрела.
Сперва сзади доносились лишь вопли, да стук копыт берхардовского жеребца, потом по лесу прокатился гулкий рокот, чаща задрожала от грома копыт. Кругом было темно, хоть глаз выколи. Дьюранду казалось, что скакун несется по туго натянутой проволоке. Одно неверное движение — и он окажется под ударами копыт и клинков.
И все же беглецы вырвались в поле.
Когда перед ними расстелилось неровное полотно открытого пространства, Дьюранд обернулся посмотреть, как там Берхард. Тот уже выехал из-под лесного полога, а за спиной у него весь черный лес словно бы поднялся в воздух — столько воронья кружило над деревьями: опаленные листья голых ветвей. Под этой хохочущей тучей мчались через поля батальоны всадников. Дьюранд с трудом удержал равновесие, выругался и вновь пришпорил коня.
Во что бы то ни стало надо вернуться в Акконель: город не готов к нападению. Вассалам Абраваналя еще скакать из своих замков многие лиги, прежде чем они смогут откликнуться на призыв. А даже этих всадников сзади гораздо больше, чем часовых, что несут стражу на стенах нынче ночью.
В считанные секунды Дьюранд достиг Ферангорского тракта.
Где-то впереди покачивались на перекрестке повешенные. До моста оставалась лига пути. Оглянувшись через плечо, Дьюранд увидел, что враг вот-вот настигнет Берхарда. Небеса кишели грачами. Клетка с повешенными замаячила уже совсем близко, и молодой рыцарь воспользовался тем единственным шансом, что у него был: со всей силы, умноженной силой мчащегося коня, рубанул мечом по цепи или веревке, удерживавшей клетку.
Клинок, клетка, болтающиеся трупы — все словно взорвалось под рукой Дьюранда. Клинок сломался. Клетка полетела вниз. Берхард еще успел промчаться под ней, а в следующий миг кони преследователей налетели на стальные прутья. Стук копыт, скрежет стали, пронзительное ржание — позади акконельских разведчиков образовалось несколько сотен шагов темноты.
Крылатый шторм налетел сверху, обогнал их.
Дьюранд устремился в тень под Уорренсом, со всех сил понукая коня и моля Небеса, чтобы тот хоть что-то видел в этакой мгле. Скакун не переставал его поражать. Жеребец, которого Дьюранд спервоначалу принимал за самую обычную рабочую скотинку, несся, точно призовой скакун. Бока его вздымались и опускались под коленями всадника. Альмора выбрала на совесть.