Чтение онлайн

— Как пожелаете, Ваша Светлость, — произнесла максимально покорным тоном.

Канцлер кивнул, теряя ко мне интерес и погружаясь в чтение отчетов. Жестом он приказал убираться, не отрывая взгляда от документов.

Из кабинета вышла на негнущихся ногах, ощущая, как меня накрывает смесью страха и азарта. Он сам позвал меня участвовать в ритуале! Пожелал использовать в деле, к которому мы не знали, как подступиться.

Тот факт, что он шантажировал меня жизнями Турова и Павла, готовящих план по его уничтожению, казался верхом иронии. Канцлер наверняка считал, что зажал меня в угол, а на самом деле, помог подобраться к нему на расстояние

Возвращаясь к себе, я прокручивала в голове слова заклинания из древнего трактата и понимала, что скоро все разрешится. Ноги сами понесли меня к библиотеке с одним желанием — еще раз просмотреть порядок ритуала, а после сообщить о грядущей акции Павлу.

Но он сам вышел навстречу, как будто чувствовал, что назревает что-то важное. Единственное, чего не учла, что теперь в присутствии Романова проклятая удавка не даст мне лишний раз вздохнуть.

— Александра! — он бросился ко мне, увидев в каком нахожусь состоянии.

Участливо подхватив меня под руку, увлек в ближайшую нишу, жестом приказав гвардейцам оставаться снаружи.

— Саша, что случилось? Он снова был груб? — Павел едва сдерживал рвущуюся наружу ярость.

Я покачала головой и отстранила Романова рукой, жестами пытаясь объяснить, что мне плохо, когда он рядом.

— Оболенский запретил приближаться ко мне? — процедил, расшифровав мои жесты.

Всхлипнув, я кивнула и жестами показала, что мне нужно сообщить важные новости. Однако не все можно было выразить языком тайных знаков. Некоторые вещи проще изобразить на холсте, поэтому я нарисовала в воздухе широкий прямоугольник, обозначая лист бумаги, а затем сделала вид что увлеченно рисую.

— Я понял вас, Александра, — Павел кивнул. — Идите к себе, а я постараюсь проникнуть к вам незаметно. Не пугайтесь, если вдруг возникну из ниоткуда.

Договорившись о встрече, я выскользнула из ниши и продолжила путь, как ни в чем не бывало. Оказавшись в комнате, взяла альбом и устроилась за столом, предварительно отослав Миланью и наказав не беспокоить до самого обеда.

Под легкими росчерками угольного карандаша, постепенно стали оживать события грядущей катастрофы. Сначала проступили очертания тронного зала, украшенного флагами и гербами, затем он наполнился толпой гостей в мундирах и бальных платьях. Среди них отдельно выделялись фигуры иностранных послов.

А над всеми гостями, словно грозовая туча, нависло древнее заклинание, сплетенное в единую черную сеть, нити которой тянулись к фигуре Оболенского, рядом с которым стояла я. На отдельном возвышении перед ним сидел император с супругой, стоял Павел и другие приближенные государю узнаваемые лица.

Входная дверь неслышно хлопнула, будто от сквозняка. Встревоженный гвардеец заглянул ко мне, но я лишь рассеянно пожала плечами, сославшись на гуляющий по дворцу ветер. Затем послышался тихий щелчок замка, запирающий покои изнутри, и только после этого из воздуха проступила фигура Павла, снявшего с себя «отвод глаз».

Я молча указала ему на рисунок и отошла от стола, стараясь держаться на расстоянии. Павел схватил альбом и впился в него взглядом, внимательно изучая изображение.

— Ежегодный праздник в честь коронации Александра, — Романов побледнел. — Он задумал провести ритуал прямо в тронном зале, на глазах у иностранных послов и цвета аристократии.

Заложив руки за спину, Павел подошел к окну. Казалось, что я вижу насквозь мысли, в которых он борется с желанием немедленно арестовать канцлера.

Наше поражение в присутствии иностранных послов обернется крахом империи, страна погрузится в хаос, которым Оболенский будет править. Только поэтому нам нельзя было допустить ни единой ошибки.

— Я вызову господина Турова под предлогом срочной оценки поврежденного артефакта, — произнес Романов, нарушая тягостную тишину. — Нам срочно необходимо продумать план действий и принять меры по предотвращению катастрофы.

Обед и прогулка по Летнему саду промелькнули, как в страшном сне. Я из последних сил старалась держаться, как не в чем ни бывало. Но императрица слишком чутко реагировала на мое настроение и даже велела лекарю осмотреть меня сразу по возвращению во дворец.

— Вы опять перенапрягаетесь, Александра Ивановна, — тяжело вздохнул Арсеньев. — Я же говорил, чтобы вы разумно использовали свои способности. Нельзя постоянно нагружать себя и не давать организму отдыха. Вы стремительно приближаетесь к очередному истощению.

— Пожалуйста, доктор, — прошептала испуганно, — не нужно накладывать ограничений на занятия с господином Оболенским. Всего пара дней, а после — обещаю, я возьму длительную паузу.

До вечера я извелась от неизвестности. После ужина, сделав вид, что приняла сонные капли и «легла спать», чтобы сразу подняться, как только Миланья уйдет к себе, и дождаться, пока Павел Романов не придет за мной, чтобы сопроводить на тайную встречу.

Павел пришел за мной ближе к полуночи, заменив охрану на посту верными людьми. Он проводил меня в потайную комнату, где уже собрались все участники, готовые стать последней линией обороны.

Князь Ушаков выглядел монументально и сурово, Ермаков привычно держался в тени, а Михаил сбросил личину старика. Я поздоровалась кивком головы, потому что присутствие Кости и Павла мешало говорить. На этот случай прихватила с собой альбом и карандаши, чтобы через рисунки выразить то, что не могла сказать вслух.

— Мы должны действовать быстро, — первым взял слово Михаил. — Стоит продумать, как усилить защиту императора и его ближнего окружения.

Константин не сводил с меня пристального взгляда. Я кожей ощущала его ревность и невысказанную боль. Не знаю, что он обо мне думал, но явно не подозревал о том, какую цену плачу за каждый день, проведенный во дворце.

— Полагаю, Оболенский хочет использовать Александру как катализатор, — Константин скрипнул зубами. — Насколько мне известно, ранее ее участие не планировалось. Это может быть очень опасно.

Мне пришлось взяться за карандаш, чтобы объяснить присутствующим, в чем видела свою роль. Я нарисовала круг крови и две переплетенные руны — мою и канцлера. Михаил сразу понял, к чему я клоню, по лицу пробежала тень одобрения.

«Право крови» — мой единственный козырь и возможность обернуть проклятие против канцлера в самый ответственный момент ритуала.

— Саша, это безумный риск, — произнес Павел, сжимая кулаки. — Нельзя так рисковать! Ты можешь выгореть или даже погибнуть.

Ушаков тяжело вздохнул, окидывая меня цепким взглядом. Пожалуй, он единственный не испытывал привязанности и оценивал меня, как полезный инструмент, ценность которого не могла быть выше блага всего государства.