Помни
Шрифт:
– О да. Я понимаю, - произнес он глухо.
– Я все же совершил ошибку.
– Мы оба слишком много выпили. Это не должно было быть... так. Но - ошибка? Нет, ошибкой было наше прошлое... все эти годы...
– Мне-то казалось, мы поняли друг друга... но нет?
– Не говори так, прошу тебя, - она отвернулась, чтобы скрыть слезы.
– Я вернусь. Поверь, я... мне просто нужно подумать. О том, как мне теперь жить.
– А как мне теперь жить? Ты собираешься снова похоронить себя? Я не позволю тебе!
– Каким образом, позволь спросить?
– Каким образом?
– переспросил он, похолодев.
– Неужели тебе было плохо со мной?
– Мне было так хорошо, что это меня пугает. Но я не думала, что... Я так долго считала тебя только другом! Тайя... Я не замечала... А теперь...
–
– Звучит как оскорбление, - прошептала она.
– Ты кайли до мозга костей. Ты считаешь это предательством. Я прав? Прав?!
– Да!
– она вскинула голову.
– Ты прав. Ты действительно хотел это услышать? Ты прав! И что мне с этим делать?! Никто не должен выбирать между се-нха и тье-шан! Это... это просто невозможно!
– А тебе и не нужно выбирать.
– Не нужно... ты остался один. Но неужели ты не понимаешь...
– не договорив, она отвела взгляд.
– Отчего же, - проронил он тяжело.
– Я видел все это в твоей душе. Ты связала себя с ним. Связала навсегда.
– Этого, возможно, не произошло бы, если бы ты с самого начала не скрыл от меня свои чувства! Зачем, ну зачем, Рангольд? Зачем ты солгал? Мы ведь оба ощутили это... Да, Катриэль предал меня... а ты - ты молчал!
– Я не думал, что все может так обернуться. Тогда это показалось мне верным решением. И кроме того, точно так же, как Катриэль, я был во власти Лилиан. Мне нечего было предложить тебе.
– Помнится, ты считал, что можешь исцелиться!
– Да, - он опустил голову.
– Тогда у меня были лишь подозрения. Я предпочитал обманывать себя, считая, что она не применяла против меня свои способности принудителя. Гордость... Но, если ты помнишь, она достаточно скоро развеяла мои заблуждения. Но мы с тобой... ты ведь знаешь, мы тоже связаны, несмотря ни на что.
– И это связь гораздо более глубокая? Чем между мной и Катриэлем?
– Ты знаешь, что это правда, - сказал он тихо, - хотя отказываешься признать. Ты не считаешь, что у тебя есть такое право - любить... в то время, как он мертв.
– Проклятье... Ран...
– Это тоже правда, - сказал он, не позволив ей заговорить.
– Катриэль мертв... но ты жива! Думаешь, он хотел бы для тебя такой судьбы? Но если ты все же сомневаешься, вспомни, что ты ощутила, когда увидела мою смерть, Руайенн Тамия шиНтар! Что заставило тебя избрать это имя? Что заставило тебя вернуться?
– Откуда ты его знаешь?
– спросила она, вздрогнув.
– Мое полное имя... Что еще ты помнишь? Рангольд...
– Что я помню?
– повторил он задумчиво.
– Ничего, кроме твоей обсидиановой кожи... кроме волны твоих волос... словно ночной океан, в котором я мог бы утонуть, и глаз, таких же золотых, как у Охотника... таких же, как сейчас... Ничего, кроме бескрайнего океана на Иларе... помню еще, мне казалось, что цвет твоих глаз как блики солнца на волнах. Это все, что Джаэлю удалось извлечь из той памяти, что не совсем моя. Он сказал, кайли считают, что память растворяется в общем информационном поле Универсума, и лишь чувства можно пронести сквозь смерть. И в новой жизни мы подсознательно сверяем все, что встретим, с прежними ощущениями. Еще он сказал, что так быть не должно. Что это сбой, связанный с... с той странной связью между двумя душами, что вы, кайли, называете тье-шан. Но даже тье-шан, умирая, обычно не способны сохранить свою память. Он сказал еще, что я не должен был родиться человеком.
– Что ж... наверное ты истратил слишком много сил на свое последнее заклинание...
– Но теперь ты готова отвернуться от меня?
– Я не знаю, что мне делать, Рангольд, - прошептала она, покачав головой.
– Это двойное предательство - любить Катриэля и любить тебя. Или, возможно, любить тебя в нем. Видеть в нем того, кем он не был... Ты заставил меня понять, но... я не могу - я просто не смею - смотреть тебе в глаза.
– Шиа... Джаэль говорит, те из тье-шан, кто принес в новую жизнь свою любовь, обычно сходят с ума, пытаясь вновь отыскать ее, - сказал он, обняв ее, и она спрятала лицо у него на груди.
– Даже если они этого не понимают. Они не способны оставаться в одиночестве. Встретить се-нха, настолько похожего на образ из
– Можно придумать тысячи оправданий, да? Я не могу без тебя, ты это знаешь... но и отречься от Катриэля я тоже не могу. Я не лгала ему, когда говорила, что люблю. И как... как теперь мне сказать это тебе?
– Я ведь тоже считал, что нашел то, что искал, когда встретил Лилиан... станешь ли ты ненавидеть меня за это?
– Но ты же не думал... не думал, что она - твое предназначение... или думал?
– Я понятия не имел, что именно ищу, - усмехнулся он.
– Ты ведь знаешь, я тоже не могу жить без любви... хотя бы без ее видимости, рожденной самообманом. Так что - да, думал... Но все это в прошлом. Эта ночь искупила все... для нас обоих. Нет ничего, что мы остались бы должны после того, как отдали себя друг другу... так, как мы это сделали.
– Рангольд...
– она подняла голову и прикоснулась ладонью к его щеке, и он закрыл глаза, принимая ласку.
– Наверное, ты прав... но сейчас прошу тебя, отпусти... разве ты сомневаешься во мне?
– Нет, - прошептал он, открыв глаза, и на этот раз она не стала избегать его взгляда.
– Не волнуйся за меня, шанни, я буду осторожна. Ради тебя. Обещаю. Возможно... возможно, Шарн поможет мне вновь обрести уверенность... тебе намного проще простить меня, чем мне самой. Этот меч - еще одна часть меня, которую я до сих пор не понимаю до конца. Я должна вернуть его, вернуть себя... мы должны быть готовы к тому... к тому, что произойдет. Я боюсь, шанни. Боюсь, что, если я останусь, ты не сможешь больше полагаться на меня так, как прежде.
– Тогда иди, любовь моя, - сказал он, наклонившись, чтобы коснуться ее губ легким поцелуем, - и возвращайся. Возвращайся ко мне.
С этими словами он выпустил ее и, резко развернувшись, зашагал обратно во дворец.
– Я постараюсь, - произнесла Ши'нтар еле слышно, глядя на уходящий в затуманенную даль Поющий Тракт.
О да, "постараюсь", но задача, стоящая перед ней, казалась ей сейчас почти невыполнимой.
Обретение себя
Как она и предполагала, путешествие оказалось не просто легкой прогулкой. Она ехала верхом, предоставляя возможность Равьену - несравненному вороному жеребцу с белой звездой во лбу, подаренному ей Рангольдом год назад, самому выбирать с какой скоростью передвигаться. Мысли ее были полностью поглощены бесконечным диалогом, который она вела со своим оружием, отрешившись от окружающего мира. Выкованный кайли, меч был вновь настроен на нее долгими тренировками в Академии Айрнрода и, как и у всех остальных Мастеров Клинка, принимавших участие в создании собственного оружия, Шарн нес в себе черты ее личности. Но долгое время она владела им, не осознавая его истинных возможностей, открывшихся ей только во время транса в Диких Лесах. Когда выяснилось, что ее настоящее имя не имеет ничего общего с тем, что она носила, меч проявил себя, продемонстрировав способности, доступные лишь кайли. Он был Мечом Измерений, Разрывающим - ибо таково было его имя и суть. Едва заметно изогнутый легкий серебристый клинок оказался ключом к дорогам Универсума, знания о которых были скрыты в душе Арианы - в душе, принадлежавшей когда-то Ши'нтар Илварин, демону сострадания - с самого рождения. Смерть, которую он нес, была окончательной - сознание, сама основа личности оказывались уничтоженными, не имея возможности возродиться. Но владеть им по-настоящему мог лишь истинный воин-кайли.
Возможно, это было трусостью с ее стороны, но Ариана Ламариа, едва успевшая осознать, что ее родители не имеют ни малейшего отношения к кланам Гордеи, и еще не примирившаяся с этой потерей, отказалась от попыток установить новую связь со своим клинком. Собственно, она вообще отказалась от него, направив все силы на совершенствования того дара, что так долго был закрыт для нее. Этот дар не имел ничего общего с Магией Мастеров и заключался в способности непосредственно влиять на окружающую реальность, меняя ее по своей прихоти. Но то, что было нормой для кайли, на Озамене казалось почти невозможным. После долгих упражнений, огонь и вода подчинились ей, но все же она чувствовала, что ей необходим наставник, способный объяснить ей суть того, что она делает.