Чтение онлайн

– Вам помочь?

Хозяйка мрачно посмотрела на меня из под сбившегося платка и ничего не ответила.

Я молча принялась за работу. Мы перетаскали все тарелки в раковину. Я, уже имея необходимый навык, принялась их мыть, тётя Анфиса в это время вытирала столы. Съедобные отходы я собирала в отдельное ведро. Не представляю, зачем; наверное, ими кормили каких-нибудь домашних животных. По крайней мере, рядом сидела кошка и, глядя на ведро, плотоядно облизывалась. Я всё это считала самым настоящим варварством – у нас на Земле животные всегда ели специально сделанные для них корма и никому в голову не приходило кормить их отбросами с человеческого

стола.

Помыв тарелки, я перешла на салатницы, стаканы и прочую мелочь. И, надо сказать, у меня стало неплохо получаться. В голову снова полезли негативные мысли: посуду мыть я научилась, полы обдирать умею, если у папы что-нибудь не станцуется, две профессии, как минимум, я уже освоила, уже не пропаду в этой жизни.

Молчание, царившее на кухне, было тягостным – по другому назвать сложившуюся ситуацию это значит – погрешить против истины.. Подчиняясь неожиданному порыву, я подошла к хозяйке:

– Тётя Анфиса!

Она вопросительно взглянула на меня. Я опустила глаза:

– Я хотела извиниться перед Вами. Однажды я поступила не очень вежливо и мне бы не хотелось, чтобы Вы на меня из-за этого обижались.

По недоверчивому выражению лица женщины было видно, что она не могла поверить в чистоту моих намерений и ожидала какого-нибудь подвоха. Я её не винила; сама была удивлена своим поведением.

– Я на тебя не обижаюсь.

Я позволила себе улыбнуться:

– Думаете, этого не видно? Хоть я, с Вашей точки зрения, и маленькая девочка, но в некоторых вещах разбираюсь не хуже взрослых.

Тётя Анфиса помолчала, потом с усилием выговорила:

– Ты очень умная, это я сразу поняла.

– Спасибо за комплимент. Можно считать это за знак примирения?

Та кивнула.

Я с облегчением перевела дыхание. Вот уж не ожидала, что всё получится так быстро и как-то спонтанно. Правильно про нас, про женщин говорят, что у нас отсутствует всякая логика и нами движут большей частью чувства. Казалось бы полчаса назад я сказала Мишутке, что не буду извиняться перед тётей Анфисой ни за какие коврижки, а тут гляди, как всё повернулось…

Дальше работа пошла веселее. Мы продолжали молчать, но теперь молчание не нагнетало психологическую атмосферу, а было обычным, которое устанавливается в помещении, где работают занятые своими делами люди.

Вскоре мы закончили. На прощание тётя Анфиса хотела мне что-то сказать, но промолчала. Я полагаю, что лишилась возможности услышать что-нибудь вроде "Не нужно кичиться своим интеллектом, это плохой тон" или чего-нибудь в этом роде.

На крыльце курил дядя Альфред. Я первый раз увидела его курящим. Скорее всего, он принадлежал к той породе людей, что ведут здоровый и трезвый образ жизни, а как только "срываются" – тут же пускаются во все тяжкие. Художник уже успел немного протрезветь, но его всё ещё ощутимо потряхивало.

Мне бы посочувствовать человеку, но я по-иезуитски хитро, так, что нельзя было подкопаться, принялась портить ему настроение.

– Здравствуйте, дядя Альфред! – Тон у меня был жизнерадостнее некуда. – Великолепный сегодня день, да?

Гений окинул меня страдальческим взглядом и ничего не ответил.

– Знаете, – интимным шёпотом поведала я, – бывают такие дни, когда всё из рук валится, не хочется ничего делать кроме как валяться на кровати и смотреть в потолок. А бывает, вот, вроде как сегодня, когда настроение просто зашкаливает, без всяких

видимых причин, то-ли из-за хорошей погоды, то-ли из-за чего-то ещё… У Вас такого не было?

На дядю Альфреда было жалко смотреть, но я продолжала свою изысканную пытку ещё минут десять. Только по прошествии этого времени художник, наконец, произнёс первый звук, очень похожий на стон тяжело раненного человека.

– Что Вы сказали? – Осеклась я.

– Полиночка, – слабым голосом отозвался мой собеседник, – я не понимаю, чего ты хочешь?

Он закурил очередную сигарету и я увидела, что его руки ощутимо дрожат.

– Много чего, – я мечтательно зажмурилась, – Вы уверены, что Вам это интересно?

Дядя Альфред долго вникал в смысл фразы. Мне пришлось ему помочь:

– Или вы имеете в виду, чего я хочу именно от Вас?

– Именно от меня.

Думала я недолго, потом задала такой вопрос, что дядя Альфред сразу же пожалел, что вообще вышел на крыльцо.

– Чем вам наши… тьфу!… земные Навигаторы не угодили?

– Ты о чём?

– О том Сопротивлении, что Вы возглавляли двенадцать лет назад. Как Вас вообще туда занесло?

Бывший партизан долго молчал, затем удивил уже меня.

– Ты ведь в школе учишься, да? – Спросил он

– Верно.

– А теперь представь себя её директором.

Я фыркнула:

– С трудом, но представляю.

– Твоя школа маленькая и имеет стандартную, в общем-то, историю, – продолжил дядя Альфред совсем уже трезвым голосом. – Когда-то в городе была одна-единственная школа, достаточно большая, чтобы вместить в себя всех учеников. Но с течением времени детей стало больше, и Навигаторы решили выстроить вторую. Когда она была готова, некоторые учителя из старой школы перешли в новую, старому директору пришлось поделиться с новым администратором, то бишь с тобой, не только кадрами, но и учебно-материальной базой.

Я внимательно слушала, пока ещё не представляя, к чему клонит дядя Альфред.

– В самом начале нового учебного года директор старый школы пришёл к тебе и предложил свои услуги. "Ты, мол, человек на своём посту новый, я готов всячески тебе помогать. Пока ты обживёшься, пока сориентируешься в обстановке, пока сработаешься со своей командой… А у меня опыт многолетней работы"… В общем, уломал он тебя. Проходит год, два, три. Старый директор взвалил на себя бОльшую часть своих обязанностей – и вроде бы тебе жаловаться не на что, если бы не одно "но" – в своей собственной школе ты не чувствуешь себя хозяином. Учебные планы, квалификационные листы, табели о зарплате, накладные о приёме и выдаче матсредств – всё тянет на себе старый директор.

В этом месте я сообразила, зачем дядя Альфред рассказывает мне эту историю, и мне стало смешно. Вот ведь везёт мне на Цитрее: постоянно обсуждаю политические вопросы. Только вот с собеседниками не складывается. Одному едва-едва исполнилось двенадцать лет, второй – не очень хорошо себя чувствует, и даже не "после вчерашнего", а "после сегодняшнего".

– В один прекрасный день ты подходишь к директору и мягко намекаешь, так, мол, и так, поре бы уже и честь знать, я вроде как уже освоился и могу исполнять свои обязанности в полном объёме, посторонняя помощь мне не требуется. А он – ни в какую. Ты, говорит, вспомни из какого дерьма я тебя вытащил. Вспомни, благодаря кому работала твоя школа в первые годы своего существования. И приходится директору, чтобы восстановить статус кво, применять совсем не христианские меры.