Покорение Гедеона
Шрифт:
Но дверь открыла не бабушка. На пороге стояла, скрестив руки на тощей груди, Лия и смотрела на мир, как темный ангел-мститель.
— Наконец ты явилась, бесстыжая девчонка!
— О, Лия, я так рада… — Рада? Чему?
Прайд проскользнул, видимо, незамеченным и заспешил наверх по узкой лестнице. Но Прю удача не улыбнулась.
— С бабушкой все в порядке? — спросила она, вдыхая знакомый запах древесного дыма, пыльных ковров, лаванды и вареной рыбы.
— Много ты заботишься о ней. Убежала с ордой диких мужчин, будто ты одна из тех общих женщин, которые болтаются на берегу!
Прю
— Ох, Лия, — жалобно застонала она, прижавшись к не одобрявшей ее поведение женщине. — у меня так болит сердце, что я могу умереть. И у меня… такой ужасный вид, и от меня так пахнет, и он… он ненавидит меня…
— Шшш, малышка, приведи себя в порядок в кухне. Лия наполнит тебе ванну.
Прю всхлипнула и вытерла нос об ее рукав. Лия хлопнула Прю по руке.
— Перестань! Теперь ты дома. Мы сделаем тебя чистой, пока этот Клод, мужчина, не пришел. Этот Клод навел порчу на мизус, плохо-плохо.
Прю едва ли слышала хоть слово, потому что как раз вносила свои вещи в кухню, построенную отдельно от главного дома и соединенную с ним крытым переходом. Вдоль теневой стороны, откуда дул ветер, тянулись полки с кувшинами кислого молока, с горшками сала, вытопленного из домашней птицы, с бочонками соленой кефали, с накидками от дождя и с высохшей рваной жаберной сетью, принадлежавшей Урии.
Вдруг Прю сразила страшная усталость. Будто она пробежала через все невзгоды последних нескольких месяцев за один день и теперь смотрела, как они уходят вдаль. Но не потому, что так сильно устала, а потому что не могла догнать их и вернуть назад. Даже не могла приблизить их и услышать любимый голос или увидеть голубые глаза с морщинками в уголках и изуродованное лицо, которое было для нее гораздо красивее, чем у любого другого смертного на земле.
— Ох, Боже мой, Лия, что мне делать? Вольноотпущенница подтащила большую медную ванну и выпрямилась, подозрительно сощурив глаза.
— Бэби? Нет! — Прю уронила свои сверток и прислонилась к массивному старому дубовому столу.
— Ты уверена?
Прю засомневалась только на одно кратчайшее мгновение, за надменностью скрыв свое смятение.
— Конечно, я уверена! Лия, ради Бога, на этой проклятой китобойной стоянке я работала, как раб на галерах, а не…
Уперев руки в бока, старшая женщина осмотрела ее с ног до головы, заставив Прю не е первый раз почувствовать, что Лия «знает» все, что происходит в мире и каким-то образом связано с близкими ей людьми.
— Ты знаешь, что бывает с телом, когда сделано бэби?
— Я не круглая дура, — фыркнула Прю. Конечно, она знала. И сейчас, когда подумала о этом, поняла, что знала уже много лет, по крайней мере в приложении к лошадям и собакам. Но когда речь шла о людях, когда речь шла о мечтах, поцелуях и прикосновениях, почему-то ничто из этих знаний не казалось пригодным.
Уж она-то определенно
не способна позаботиться о ребенке. И, конечно же, Гедеон не заинтересован стать отцом. Поэтому у нее не будет бэби. И к тому же тело должно бы замужним, чтобы иметь ребенка.Лия вылила в ванну один из больших котлов и поставила его снова на плиту. Потом с лукавым видом проговорила:
— Ты так воняла все время, когда не была дома, что мужчина не подходил к тебе близко, чтобы заставить твой живот вспухнуть.
— И все-то ты знаешь, — тихонько проворчала Прю, сбрасывая остатки одежды. Потом всунула в ванну ногу и кончиками пальцев попробовала воду. — Проклятие, ты что, хочешь обварить меня до смерти?
— Может быть, я оставлю тебя вонять, как дохлая рыба. Тогда этот Клод, мужчина, передумает и не станет брать тебя как свою женщину.
Подождав, пока Лия нальет в глубокий медный таз, служивший ванной, еще один котел горячей воды и несколько ковшей холодной, Прю осторожно погрузилась в него.
— Если ты имеешь в виду эту жабу, Деларуша, то можешь быть спокойной. Если он придет сюда все вынюхивать, я с удовольствием отправлю его куда-нибудь подальше.
— Гмм! — Лия достала кусок сделанного дома мыла и кинула его в ванну, затем принялась собирать брошенные Прю вещи, поднимая их с пола палкой для помешивания кипящего белья.
— Не выбрасывай мои вещи!
— Они годны только собирать мух.
— Да, но…
Неважно, что они такие зловонные, рваные и безобразные, ведь они связаны с Гедеоном. Единственное, что напоминало о нем.
— Они могут снова мне понадобиться, — пробормотала она и опустила голову в испускавшую пар воду. Ступни ее торчали из таза.
Лия выловила в воде мыло и принялась мыть Прю голову. Ее прикосновения были твердыми, но безболезненными. Закончив с волосами и закутав голову Прю в жесткое полотенце, она начала мыть тело от ушей и ниже. Прю завизжала и дернулась в сторону.
— Проклятие, Лия, а теперь ты хочешь снять с меня заживо кожу?
— Тшш! Девушка, у тебя язык во рту не умещается!
— Ты открутишь мне ухо!
— Тшш! У тебя есть какое-нибудь представление, что делал Клод, мужчина, пока ты где-то бегала и играла в парня-мальчика?
— Но ведь ты еще здесь. И дом стоит. И не говори мне, что он женился на бабушке и уехал с ней в Париж.
— Твоя бабушка… она спит в своей постели, так что она готова, когда он приходит ночью. Он приходит ка-а-аж-ду-ю ночь. — Толкнув вперед голову Прю, Лия начала скрести ей спину. — И он сидит, и он сладко говорит, и он наливает вино и опять сладко говорит. И первая вещь, какую Лия знает, этот хитрый мужчина, он украл тебя, твою бабушку, твою корзинку для рукоделия и этот старый дом. Все.
Пока Лия не кончила мыть спину, лицо Прю было опущено вниз. Отфыркиваясь, Прю подняла голову.
— Что ты имеешь в виду под «он украл»?..
— Тшш, я скажу тебе, что имею в виду!
И, продолжая мыть Прю, Лия нарисовала такую картину, что та недоверчиво пожала плечами.
— Нет, я не верю. Бабушка не станет этого делать.
— Кто знает, что сделает старая женщина, когда выпьет столько вина? Ей теперь даже не нужен опий, так он наполнил ее портвейном.