Покорение Гедеона
Шрифт:
Будь проклята ее коварная маленькая душонка, она заслуживает наказания. А он имеет право на отмщение за все, что пережил из-за нее. Она выставила его дураком перед его собственной командой!
Она сама расстелила постель. Пускай в нее ложится. Он доведет ее до края соблазна. Он услышит, как она просит пощады, и тогда отправит ее домой с поджатым хвостом, как выпоротую ведьму.
— Вы намерены наказать меня, правда? — Ее плечи поникли. Уголки губ опустились. Он уставился на ее рот и не мог оторваться, пока не поймал себя на этом и не отвел взгляда.
— Конечно, это не будет наказанием, —
Эта женщина была соблазнительницей самого худшего пошиба. Она носила штаны, выставляя напоказ всей стоянке ноги, обтянутые штанинами от интимного места до пальцев. Приблизившись, он схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги, отметив вытаращенные в страхе глаза. От ярости и еще какого-то неведомого чувства у него свело кишки.
— Ты знала, да? Будь проклята твоя коварная маленькая душонка, ты знала, что я был в лесу в тот день, когда ты купалась. Ты нарочно разрешила мне вволю насмотреться!
Прю начала дрожать. Эта сторона натуры Гедеона была ей совершенно незнакома. Оставаясь внешне спокойной, она сказала себе: «Ты сумеешь быть с ним разумной, если не потеряешь голову».
— Гедеон, что бы вы ни думали о том, что я сделала, я искренне сожалею и прошу прощения. Но вам придется признать, что вас, как и меня, есть в чем упрекнуть. В конце концов, я не просила вас похищать меня и привозить…
Он вскинул брови, а потом моментально сощурился, и Прю решила переменить тактику. Если понадобится, она всегда сможет применить силу. Отец научил ее нескольким действенным способам ошеломить насильника, в случае если на нее нападут. Он научил и Прайда, как избегать нападений того же рода.
Невольно взгляд ее упал вниз, на уязвимое в этом смысле место, и она была потрясена, увидев, что оно неузнаваемо изменилось. Смятение, близкое к страху, пронзило ее. Она посмотрела ему в лицо и обнаружила, что он стоит, уставившись на ее рот. Тут Прю выпалила первое, что пришло на ум:
— Вы что, собираетесь поцеловать меня? Немного замявшись, он сказал:
— Поцеловать? Какой дьявол заставляет тебя думать, будто я хочу поцеловать тебя?
Прю покачала головой. Минутой назад она могла бы поклясться, что они оба в ярости. Сейчас она отнюдь не была уверена в этом.
— Вы смотрели на меня так же, как обычно пялился Альберт, когда… Ох, черт!
Все пошло неправильно. И к тому же она не успела подготовиться. Она представляла, какой будет чисто вымытой, беленькой и мягкой в красивом шелковом платье с отделанным кружевами вырезом. И от этих кружев ее маленькая грудь будет казаться больше, чем она есть на самом деле. Волосы тоже станут мягкими и благоухающими, и она уложит их на голове в изысканной прическе, как и подобает леди. И наверно, у нее будет кружевной веер, чтобы флиртовать с…
А вместо этого она одета как китобой, и выглядит как китобой, и, что бесконечно хуже, пахнет как китобой, сколько ни отмывалась французским мылом. От солнца, ветра и соли кожа стала коричневая, как кофейное зерно, и волосы были причесаны точно так же, как у Гедеона.
Проклятие
и еще раз проклятие! Разве она может надеяться, что заставит его влюбиться? Прю не предполагала, что ее обман будет раскрыт прежде, чем она подготовится к завоеванию своего мужчины!— С какой стати ты думаешь, что мне хочется поцеловать тебя… Хэскелл? — повторил вопрос Гедеон. — Признаюсь, мне любопытно.
— Не могли бы вы забыть, что я спросила об этом? — И она опять понурилась, потерпев поражение.
Не обращая внимания на ее слова, он продолжал:
— Разрази меня гром, если я могу вообразить, что мужчина вдруг захотел бы поцеловать воровку, да еще в робе китобоя и с обгоревшим носом.
Что-то в его манере подсказало Прю, что он не так сердит, как был минутой раньше. И это придало ей смелости посмеяться вместе с ним:
— О да! По-моему, ни один мужчина не захотел бы.
— Хэскелл?
— Гмм? — Прю рассеянно думала, как ей спасти гордость, прежде чем она не потеряла что-то большее.
— А что, если такой мужчина есть? — Когда она подняла голову, он продолжал: — Который захочет поцеловать тебя? Что тогда?
— Ох, я не знаю. Это будет зависеть от мужчины. Разве не так?
— Зависеть от мужчины?
Теперь он играл с ней. Она это понимала, но совершенно не знала, что же ей делать.
— Я имею в виду, что это будет зависеть от того, кто он и захочу я или нет, чтобы он поцеловал меня.
— А если ты не захочешь, а он все равно поцелует?
Ее негодование странно не вязалось с видом оборванца.
— Знаете, у меня есть способы защититься. Отец перед смертью научил меня парочке приемов.
Веселая улыбка тронула уголки твердых губ Гедеона.
— Ах, сколько же тебе было тогда… всего-то около пяти? Ведь он умер лет десять назад, как ты, по-моему, говорила мне.
— Значит, мне тогда было восемь, — спокойно уточнила она. И, подумав о защитных Методах, которые ей не раз приходилось применять, сделала ошибку — снова посмотрела на причинное место Гедеона.
Он вытаращил глаза, разгадав ее намерение.
— О нет! О-о-о-ох, нет! Тебе не удастся. — И быстрым движением, похожим на удар хлыста, он одной рукой сгреб оба ее запястья и согнулся углом, чтобы избежать возможной опасности.
— Не понимаю, что вы подумали… Гедеон, вы такой большой… ой, вы делаете мне больно!
Он моментально ослабил хватку, но не отпустил ее.
— Проклятие, пора уже кому-нибудь научить тебя, маленькая ведьма, поведению, подобающему женщине! — И прежде чем она успела запротестовать, он с безумным взглядом притянул ее к себе, наклонил голову, и его твердые губы впились в ее рот.
Теперь от его игривого настроения не осталось и следа. Все выглядело так, будто напряжение между ними, которое то вспыхивало, то гасло, словно летние молнии, наконец достигло своего предела. Схватив в пригоршню волосы, завязанные у нее сзади, он держал ее, точно в плену, пока не заставил ее губы раскрыться, и язык его властно ворвался внутрь.
Головокружение волнами накатывало на Прю. Она не могла дышать. Не могла думать. Он пытается задушить ее! И в этот момент он переместил губы к ее щеке. Она резко дернула головой, хватая ртом воздух.