Поиграем?
Шрифт:
— Хочешь на выезд, хочешь для наших вечерних игр, — весело подмигнул Киллиан, и тихо прикрыв дверь, вышел в коридор. Все осложнялось тем, что Фрэнка дома не было, а к Маргарет он катастрофически идти не хотел, вариант оставался один, Джеффри. Меньшее из зол. Пройдя вглубь второго этажа и завернув в тупик, Аррингтон предусмотрительно постучал, прежде чем войти через несколько секунд. Мало ли.
— Чем обязан? — усмехнулся Джеффри, подняв на кузена взгляд, сидя за своим столом. Перед ним лежала целая дюжина каких-то камней.
— Как дела? — отвлеченно улыбнулся Аррингтон, опершись на косяк.
— Шел, чтобы узнать как мои дела? — хмыкнул Джеффри, — Мило, учитывая, что тебя не интересовала
— Ну, какой ты все-таки сложный человек, — усмехнулся Киллиан, — Вообще я пришел сказать, что забираю Мию с собой. Не теряйте.
— Мия? — канул головой Джеффри, — Мне нет до неё абсолютно никакого дела. Это была служанка Рэна, кроме него она здесь никому не нужна.
— Чудно, — улыбнулся Аррингтон, расставив руки, — значит, вам не составит труда найти кого-то другого.
— Что собрался и ей парочку детей сделать? — раздалась едкая усмешка.
— Может быть, через несколько лет, — мечтательно протянул Киллиан без какого либо раздражения, — Кстати, обязательно зови на рождение моего племянника, — добавил он широко улыбнувшись до самых ушей. — Или племянницы.
Джеффри лишь хищно усмехнувшись, чуть прищурился, цепко осмотрев кузена с ног до головы. Ему растрепала Маргарет или он просто до тошнотворного наблюдательный? Вероятнее было, конечно второе, ибо Маргарет подозрительно затаилась в последнее время и почти ни с кем не разговаривала.
— У вашей милой медсестры такой прелестный животик, — вздохнул тем временем Аррингтон, — Ну ладно, пойду. Еще нужно собрать чемодан, — проговорил он и вышел, прикрыв за собой дверь. Джеффри так ничего и не ответил, лишь качнув головой, вернувшись к своему делу. Посмотрев на часы, он вернулся к работе. Нужно закончить побыстрее. Он хотел еще зайти сегодня к Женевьеве. Дотронувшись до очередного камня, что он заговаривал собственно для неё, он резко дернулся и шумно выдохнув замер на месте. Побелевшие глаза широко распахнулись, а в голове появилась картинка его матери. Книга заклинаний. Комната ритуалов. Какая-то дрянная, белая коробка, словно из-под медицинских перчаток и кабинет Женевьевы. Оставив коробку на столе, его мать спешно вышла, озираясь по сторонам. Качнув головой, сбрасывая наваждение, Аррингтон подскочил на ноги. Спешно выходя в коридор и спускаясь по лестнице. Сердце подозрительно сдавило лютой тревогой. Что-то было не так. С самого утра сегодня что-то было не так, но он почему-то все никак не мог понять что. Почти перейдя на бег он спустился в пустой и темный вестибюль, размашисто открыв дверь в больничный блок. Еще на моменте коридорчика он услышал какой-то приглушенный грохот. Страх затмил весь разум, он просто разрывался от того, что физически не мог быть быстрее. Открыв, наконец, паршивую дверь, он тут же бросился к Вирсавии. Та, прижавшись к белому комоду, судорожно сползала вниз, словно от какой-то огромной боли. Рядом валялся поднос. Разбитые пробирки с кровью и иглы, что она по всей видимости уронила, дотронувшись до той самой коробки, что он сразу приметил на столе.
— Тихо, тихо, тихо, — быстро проговорил Аррингтон, обхватив девушку за талию, остановив ее медленное падение — Женевьева?
— Мне больно, — судорожно выдохнула Вирсавия, сжав руки в кулаки.
— Где больно? — тут же спросил Аррингтон, аккуратно сдвинув её на кушетку, заставляя лечь.
— Не знаю, — всхлипнула Женевьева, — Везде… везде
— Успокойся, — схватил ее ладонь Джеффри, второй обхватив живот, чуть погладив, что-то проверяя, — С тобой все хорошо.
— Почему мне больно? — шумно дышала Вирсавия. Губы начинали трястись от паники. Конечности тоже.
— Ты коснулась проклятого подклада. — честно ответил ей Джеффри, чтобы
она могла оценить обстановку, — С тобой все хорошо, — повторил он, попутно снимая с ее шеи и руки, ожерелье и браслет из камней. Они уже отбили основной удара и впитали в себя все, что должны были. Теперь они, по меньшей мере, бесполезны, по большей, опасны.— Это твоя мать, да? — панически сглотнула Женевьева, не в силах успокоиться. — У меня болит живот, он болит… я умираю… или наш ребенок умирает?
— С ней всё хорошо, — отчеканил Джеффри, — Она шевелится, чувствуешь? — изогнул он бровь, водя ладонью в том месте. — Вдохни.
— Почему мне тогда больно?
— Вдохни, — проигнорировав ее, произнес Аррингтон. Девушка вдохнула. Вместе с ним задерживая дыхание на 10 секунд. Шумно выдохнула. Вдохнула еще раз. И снова выдохнула.
— Тебе больно, потому что тебя пытались проклясть, — раздался где-то в ушах спокойный голос, — Но этого не вышло. Боль уходит или нарастает?
Женевьева помолчала. Вздохнула еще раз, выравнивая дыхание. Отчетливо услышала собственный сердечный ритм и ощутила внутри шевеление.
— Женевьева, боль нарастает или уходит? — вновь задал вопрос Джеффри, продолжая держать ее руку.
— Уходит, — наконец ответила Вирсавия, сглотнув, — Точно уходит.
— Хорошо, — слабо улыбнулся Аррингтон, потянувшись к графину с водой, что стоял на столе. Смочив там тряпку, он аккуратно провел ей по ее лицу.
— На мне проклятье? — изогнула бровь Женевьева, успокаиваясь от приятной прохлады еще больше, ненадолго прикрывая глаза. — Мне будет вред?
— Нет, — покачал головой Джеффри, — Вред может быть только от того, что ты испугалась.
— Вдруг что-то с ребенком, а не со мной? На ней же нет никакой защиты, — закусила губы Вирсавия…
— Всё на ней есть, — усмехнулся Джеффри, успокаивающе погладив девушку по бедру и ноге. — С вами обеими все хорошо. Не бойся и не нервничай. Ты забыла, что тебе нельзя?
— Не забыла, — улыбнулась Женевьева, окончательно успокоившись. Она ему верила. Он никогда не врал ей. Если бы дело было дрянь, он бы сказал. Она знала это. Когда семь месяцев назад пришли ее результаты, он сразу сказал, что если ничего не делать, жить ей останется мало. И она ценила эту искренность. Это успокаивало. Вызывало доверие словам. Раз он говорит, что все хорошо. Значит, все хорошо.
— Иди сюда, — вздохнул Джеффри, аккуратно взяв девушку на руки, — Тебе нужно отдохнуть, — произнес он выходя из медкабинета, проходя в коридор. Вирсавия лишь обхватила его шею руками, не стала сопротивляться. Не видела причин. Ее все очень устраивало.
— Моя спальня вообще-то на первом этаже, — хмыкнула она, когда он стал подниматься на второй этаж.
— Моя спальня лучше, — усмехнулся Аррингтон, — Более просторная, свежая и энергетика там хорошая.
— Про энергетику я бы поспорила, — посмеялась Женевьева, вспоминая обилие различных, оккультных вещей, книг и прочего, что не располагало ни к какой положительной атмосфере обычного человека.
— Тебе же там нравилось, — хитро скосил на неё взгляд Джеффри. Дойдя до конца коридора, заворачивая в тупик.
— Там просто пахнет тобой, — улыбнулась Вирсавия, прижавшись к его груди. Как ей могло, там не нравится. Ее вся эта мистика не напрягала. Даже интересно было послушать. Когда он объяснял, что и для чего. Самое главное, что все там пахло им. Все было пропитано им. Его стилем. Его привычками. Его вещами.
Аррингтон промолчал, довольно улыбнувшись. Открыл дверь в свою любимую обитель, проходя к массивной кровати. Что педантично аккуратно была заправлена мраморного цвета бельем. Обойдя ее с одной стороны, он положил девушку на одну из подушек со стороны, где обычно спал сам.