Погоня за судьбой
Шрифт:
— Ночью? — Он прыснул со смеху. — Ты шутишь? Мы же не идиоты вроде малолетних рибблеров, у которых, кажется, одна цель – переломаться наиболее идиотским способом. Здесь у нас отличное освещение, открытое и безопасное место, много людей. Да и музыка под боком играет…
Игнасио производил впечатление разумного человека, и пока он рассказывал об особенностях соревнований, я постепенно убеждалась в том, что не всё ещё было потеряно для молодёжи в этом городе. Отсмотрев блиц-выступления ещё нескольких человек, Игнасио предложил мне поучаствовать, но я вежливо отказалась. Абсолютно трезвая компания тем временем
Со стороны колотящегося музыкального сердца дискотеки кто-то заорал пьяным голосом, и я мельком взглянула на часы. Ничего себе! С тех пор, как Софи высадила меня за углом, прошло почти два часа!
— Игнасио, ты можешь позвонить Софи? Она обещала прийти, но, кажется, запаздывает.
— Конечно, легко. — Он вызвал контакт через нейр и выжидающе замер. Затем вопросил: — Сестрица, ты где пропадаешь? Мы тебя уже заждались… Так… Хорошо, мы тебя встретим.
Лицо его стало совершенно серьёзным. Отвечая на мой вопросительный взгляд, он сказал:
— Говорит, за ней идут какие-то подозрительные типы. Она минутах в десяти отсюда.
— Тогда не будем терять времени.
Махнув на прощание рукой своим товарищам, Игнасио направился в сторону улицы, а я последовала за ним. Я быстро шла по тротуару, оставляя за спиной низкие дома, пьяных подростков и кучи мусора. Игнасио несколько отстал и двигался чуть позади, и вскоре из очередного тёмного проулка я услышала мужской голос.
… — Даже юбка ниже колена – это харам! — вещал могучий бас, эхом раскатываясь по пустому переулочку. — Мы учим вас, что нужно прикрывать аврат, но вы не понимаете! Мы позволяем вам носить юбки, а они становятся всё короче! Вы погрязли в хамре, пьёте и нюхаете дрянь, как не в себя…
Возле зарослей темнели фигуры – несколько мужчин в разноцветных камисах возле придомовой ограды обступили жмущийся в тень хрупкий силуэт. Мимо переулка шли редкие прохожие, в основном молодые люди – с уличной дискотеки или наоборот, с намерением присоединиться к веселью. Опасливо поглядывая в полутьму, в сторону грозного голоса, они прибавляли шаг, ведь происходящее никак не касалось их. И моё шестое чувство безошибочно подсказывало, что Софи именно там…
В несколько шагов я покрыла половину расстояния между мной и сумрачной компанией, обступившей мою подругу.
— Что здесь происходит? — стальным голосом вопросила я.
Группка молодых мужчин, как по команде, обернулась. В полутьме сверкали белки глаз, чернели курчавые бороды.
— Здесь творится грех! — многозначительно сказал один из них.
— Ещё одно дитя греха, изменившее своё тело, — негромко сказал второй, указав на меня пальцем.
Подскочил запыхавшийся Игнасио. Там, в темноте, где Софи сжалась в комочек страха, что-то едва различимо блеснуло. Треснула рвущаяся материя, и бас с придыханием произнёс:
— Это станет для тебя уроком! Запомни навсегда – свои ноги ты можешь показывать только своему мужчине!
— Нет! — взвизгнула Софи, раздался звонкий шлепок. — Отпусти! Не смей меня трогать!
Некогда загнанные во тьму, чёрные волосатые пауки почуяли свободу и теперь выбирались откуда-то из смрадных глубин моего подсознания, ползли по дрожащему от перенапряжения телу, а в груди моей разгоралась сверхновая звезда,
разгоняя кровь, поднимая вверх нечеловеческую ярость. Вспыхнуло, словно спичка, оплетённое было паутиной здание разума, кровопийцы врассыпную бросились кто куда. Кулаки сжались, ненависть огненным факелом хлынула отовсюду, и в следующую секунду, не осознавая себя, я оказалась рядом с противником и нанесла удар.Нога встретилась с челюстью, что-то оглушительно хрустнуло, и один из «праведников» полетел в темноту. Бешеный галоп сердца, вторившая ему пульсация в ране от укуса мирметеры, вспышки ослепляющего света во тьме – и, потеряв счёт времени, я просто двигалась.
Я чувствовала лишь толчки в биотитановые костяшки, напряжение в локтевых сгибах, взмахи лопаток, словно на них выросли крылья; слышала вскрики и похрустывания ломающихся костей, перезвон упавшего на асфальт металла, чей-то пронзительный визг, громкий и отчаянный вой собаки в отдалении…
Через несколько секунд кровавая мгла рассеялась, ярким сиянием плазменного факела вырывая меня из забытья. Я сидела верхом на смуглом бородатом здоровяке, прижав коленом его волосатую руку, из которой наружу торчала кость, а из призмы резонатора в землю упирался белоснежный луч, расплавляя асфальт – капли жидкого битума сверкали в пламени, похожие на слёзы. Нос здоровяка был словно сорван и торчал куда-то в сторону, кровавые сопли стекали по щекам, а сам он смотрел сквозь меня полными ужаса глазами и неразборчиво бормотал что-то. То ли просил о пощаде, то ли молился всевышнему.
— Я спилю твою жалкую лицемерную голову, поганый арахнид, — прошипела я, брызнув слюной на лицо здоровяка.
Тот закрыл глаза и принялся бормотать с удвоенной силой, а надо мной раздался тихий, наполненный дрожью голос Софи:
— Умоляю тебя, остановись…
Я подняла взгляд и увидела белоснежные кроссовки и загорелые лодыжки… Софи стояла рядом со мной, её короткая плиссированная юбочка едва покачивалась на ветру, белая кофта была надрезана, обнажая плечо. До побелевших костяшек она стискивала в ладонях крошечную сумочку на цепочке, а позади неё в ступоре стоял Игнасио, сжимая и разжимая кулаки.
Вокруг были разбросаны неподвижные тела – четверо, не считая того, которого я собиралась прикончить, а у выхода из проулка постепенно собирались зеваки – тараща глаза, они испуганно перешёптывались.
— Пожалуйста, — пролепетала Софи. — Я не могу видеть тебя такой…
Всё вернулось обратно… Нет, оно никуда и не уходило, всегда было запрятано где-то в тёмных закоулках души – все эти чудовища, монстры, сшитые из обрывков воспоминаний. Вечный каптейнский ливень низвергался в моей душе, и я знала – так будет всегда. Разбитую вазу можно склеить, но трещины останутся навечно…
Я выключила резак и кое-как поднялась на ноги. Колени дрожали, руки тряслись – тремор мехапротезов стал для меня чем-то диким, новым и совершенно неожиданным.
— Прости меня, — пробормотала я. — Кажется, меня догнало прошлое…
Я сделала пару шагов навстречу Софи, и та инстинктивно отшатнулась. Её большие глаза блестели на бледном лице. Я подошла вплотную и обняла её, дрожащую – такую маленькую и беззащитную, словно потерявшегося ребёнка. Всё было позади, но она тряслась в моих руках, как загнанная в угол мышь.