Чтение онлайн

— Пожалуйста, не надо, — попросила я дрогнувшим голосом. — Ты ведь знаешь, что это не так. Ничто не вечно, и всё имеет свой конец…

— Не ломай, я прошу тебя, — шептала она. — Хватит ломать, давай хоть что-нибудь построим.

— Слова… — Я сжалась в страхе потерять мгновение, упустить его, уронить в бездонную пропасть времени. — Мы все жонглируем словами, но разве способны они подарить чувства? Это дурацкое слово «всегда»… — Хаотичные воспоминания кружились в моей голове, потери затмевали приобретения, и я никак не могла ухватить это мгновение, чтобы оставить его с собой – оставить навсегда. — Это слово, как победный клич умирающего знаменосца в проигранном

Софи прижалась ко мне ещё плотнее, и теперь я согревалась её жарким дыханием, силой живого тела, лучащейся сквозь кожу.

— Ты не представляешь, на что способны искренние слова, — сипло произнесла она. — Особенно в минуту, которая предназначена именно для них. Это синергия момента, звука и мысли, и она способна выйти за пределы времени…

Раскалываясь пополам оглушительным громом, над головой треснуло небо, и из разлома хлынула вода – она барабанила по куполу, ветер швырял её, хлестал брызгами по мутным от времени стенкам камеры, а мы с Софи жались друг к дружке. Мы застыли во времени и боялись отпустить друг друга – лишь мы одни остались в этом мире, обернувшиеся друг для друга бесконечными Вселенными…

Громовые раскаты взрывались и бежали над водой, стучась в каждую дверь, заглядывая под каждый камень. За окном на хмурый опустевший берег наскакивали хрустальные волны, на песке у самой воды лежала пара перевёрнутых и укрытых брезентом лодок, а сложенные пляжные зонты покачивались под порывами ветра…

Сидя у окна в полупустом прибрежном кафе, мы уплетали обед и болтали обо всём подряд, а по крыше барабанил мелкий град, от которого мы успели очень вовремя укрыться. После обратного заплыва вода нам была уже не страшна, поэтому мы, вымокшие до нитки, сквозь заросли добрались до оживлённой части побережья и спрятались здесь – прямо перед тем, как дождь сменился градом.

За историями о юношеской любви, переживаниях по пустякам, забавных курьёзах из жизни время летело незаметно, и мы успели опустошить целый чайник ягодного отвара и объесться пирожными. Софи увлечённо рассказывала об устройстве криоботов, которые, расплавляя лёд, погружались в его толщу. О том, что учёные потеряли полдюжины дорогостоящих машин, пока добирались до подлёдного океана Энцелада, о чём мечтали с позапрошлого столетия. Шутка ли – пробить пятьдесят километров плотного льда?..

Я почти не слушала её – я только следила за движениями её губ, погружённая в размышления. Меня переполняло то, что она просто находилась рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я была счастлива.

— Как в колыбели, — пробормотала я.

… — Что, извини? — Софи оборвалась себя на полуслове и, подняв брови, уставилась на меня. — Прости, я не расслышала.

— Человек настолько мал, а море настолько терпимо к человеку, что он чувствует себя в нём, как в колыбели.

— Мы все пришли из воды, — пожала плечами моя подруга. — Вода – это мать всего живого.

— Все мы появились в воде, а отец-ветер выбросил нас из её утробы на сушу.

Софи собралась было что-то ответить, но неожиданно в её зрачках мелко замерцали голубоватые отсветы.

— Кто-то звонит, — произнесла она, откинулась на стуле, и тут же её лицо озарила улыбка. — Алло… Привет, мелкий!.. Вот только вчера прилетела… Да, всё хорошо… Не одна. — Она посмотрела на меня и тут же – на часы. — Через часик, наверное… Да, давай.

Завершив разговор, она встретила мой вопросительный взгляд и пояснила:

— Брат узнал, что я приехала,

Я утвердительно кивнула.

— Тогда я пойду расплачу?сь, — ответила Софи и поднялась с места. — Переждём град – и в путь…

* * *

Долговязый Игнасио Толедо полулежал, развалившись в кресле, и болтал без умолку, явно стараясь произвести на меня впечатление.

… — Вот, что значат семейные традиции – дед, героический военный, и отец, лучший пожарный в Париже, вложили в него правильные идеалы. И в свои пятнадцать лет Давид Белль вместе с Себастьяном Фуком основали свою систему. Что такое фриран? — Он многозначительно посмотрел на Софи, затем снова на меня. — Это не просто вид передвижения, а способ существования и философия вроде кодекса Бусидо или восточных единоборств. Адреналин, воля, мощь и грация… Романтика и эйфория!

Мы с Софи переглянулись, а Игнасио в запале продолжал:

— Занимаясь паркуром, ты учишься побеждать свой страх, преодолевать любые препятствия! Мы, городские жители, привыкли к стенам, заборам, тротуарам. За нас всё спроектировали и уже всё решили. Неужели вас устраивают эти рамки мира прямых углов? Вам никогда не хотелось вырваться за их пределы?!

Софи деланно закивала, а я едва сдерживала улыбку.

— Эта философия живёт с людьми всё время, — сказал Игнасио, подавшись вперёд, — ведь недаром дословно с французского parkour переводится как «полоса препятствий». Паркур вобрал в себя и искусство японских ниндзя с их навыками по проникновению в здания и лазания по стенам…

— И часто приходится падать? — спросила я.

— Регулярно! Вот, смотри!

Он задрал широкую штанину и показал огромную ссадину, а рядом – ещё одну. Покрытое татуировками тело было усеяно синяками и ушибами, свежими и не очень рубцами. То же самое было и с его руками, и лишь голова по какой-то счастливой случайности была цела. По крайней мере, визуально.

— Но падение – это не повод сдаваться, а наоборот! — продолжал он, активно жестикулируя руками. — Во время бега я сосредотачиваюсь на своей цели и говорю себе: «Я направляюсь туда. Быстро, стремительно, прямо, а не в обход. И ничто меня не остановит!» Иначе никак. Гравитация может мне помешать, но я должен с ней подружиться, если хочу преуспеть…

Взглянув на часы, он спохватился, вскочил с кресла и выпалил:

— Простите, но мне надо бежать. Чао!

С этими словами он открыл дверь балкона, одним прыжком оказался на перилах и скрылся из виду. Захрустели, затрещали влажные кусты, я выскочила наружу, перегнулась через перила и выглянула вниз – доморощенного ниндзя уже и след простыл.

— Шею вроде не свернул, — неуверенно заметила я. — Ну и братец у тебя, Софи…

— Да… Уж какой есть, братьев не выбирают. То безделье, то гульба – вот уж славная судьба.

— Это точно, — сказала я, вспомнив вдруг жизнерадостного Марка.

Если и был человек, который смог мне заменить брата, а отчасти и отца – то это был он. Однако, если у меня не осталось никого, то у Софи был и брат, и отец. Немного помедлив, я спросила:

— А ты не хочешь съездить к папе, поговорить? Я думаю, он оттаял после вчерашнего.

— Ты так думаешь?

— Конечно, — кивнула я. — Надо ценить время, которое у вас есть. Кто знает, что может случиться завтра?

— Ты права, — решительно ответила она. — Вообще-то, я и так собиралась съездить к родителям – нам ведь нужно доделать дело. Но я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мне не помешала бы моральная поддержка.