Поглощенный волк

Эшли

Я знала, что Мэтт моя истинная пара с момента, когда впервые увидела его.

Мы были всего лишь старшеклассниками, глупыми детьми, у которых слишком много гормонов, и ложь о непобедимости, пришедшая с юностью. Казалось, он тоже это чувствовал, казалось, он хотел меня так же сильно, как и я его. Мы построили жизнь вместе, он купил мне дом, мы вместе работали, чтобы сделать его своим.

Вот почему было так больно бросить все это.

— Я хочу, чтобы ты съехала, — запросто

сказал он.

Мы были на вечеринке у друга, и комната была битком набита; не было сомнений, что нас все слышат.

Я хотела закричать, хотела схватить Мэтта, встряхнуть его и заставить рассказать мне, что изменилось.

Хотя это было очевидно.

Он был отстранен, убегал со своей стайкой байкеров, он даже начал ночевать где-нибудь в другом месте или плюхался на наш диван, когда приходил домой. Как будто он не мог уйти от меня достаточно далеко. Теперь же я должна была просто съехать.

Однако моя работа медсестрой и этот город значили для меня слишком много.

— Возвращайся к своим родителям в Спрингфилд, — сказал он.

Забудь про это! Я не вернусь в человеческий город.

Моя мама отправила меня в Эмбер-Эбисс в юности, чтобы я жила с тетей. Она хотела, чтобы я росла среди других перевертышей. Этот город — лучшее место на земле, здесь есть все, в чем я когда-либо нуждалась или хотела, без ежедневного беспокойства о том, чтобы быть понятой. Я не смогу покинуть этот город и через тысячу лет. Меня не выкинуть из него, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Спрингфилд хороший, но совсем не похож на Эмбер-Эбисс!

Загрузив последнюю коробку в машину, я вздохнула и посмотрела на дом.

Не было чувства завершенности.

Не в смысле: «о, я не смогу его забыть», а как будто я читала книгу, и кто-то заклеил заключительную часть. Он не закончил свою жизнь в моей жизни, я просто не могла понять, как он будет вписываться в нее с этого момента.

Пробормотав «прощай» дому, я отправилась в путь.

Когда моя тетя умерла около года назад, она оставила свой основной дом моей кузине. Мне осталось что-то другое, на мой взгляд, получше.

Домик всего в миле от Пурпурного хребта.

Зубчатая скала была похожа на набор зубов, которые пытались съесть Эмбер-Эбисс, но никак не могли укусить. Его тени, загораживающие проходящие мимо облака, означали, что снег будет нарастать на нем зимой, позволяя летом сладким и обильным ягодам покрывать леса под ним.

Воздух был горячим и влажным, достаточно густым, чтобы мне казалось, что я никогда не смогу высохнуть. Когда я ехала в свой новый дом, у меня были опущены окна машины, и звучала музыка. Я не возражала против жары. Являясь лисой-перевертышем, я могла адаптироваться практически ко всему.

Я должна была.

Съехав на ответвление от главной дороги, я увидела хижину на холме немного впереди меня.

Я не понимала, зачем она отдала мне эту хижину. Я была там всего несколько раз, когда росла с ней. Я знала, что иногда она приезжала сюда одна, чтобы сбежать из города, но я знала, что она всегда была тут одна. Я представила, как она пьет вино и смотрит видеокассеты, чтобы отдохнуть

от работы учителем и матери на послеобеденное время. Мысли о том, что она делает это, всегда вызывали у меня улыбку.

Хижина была встроена в холм, выступая из него, как выступающая скала. Фасад дома был на прочных, хорошо поставленных сваях. Как мне поддерживать его в надлежащем состоянии? Краска снаружи была очень выцветшей, больше напоминавшей тускло-желтый цвет, чем яркий чистый белый цвет, который я помнила из детства.

Поднимаясь по каменистой тропе к лестнице, я заметила место для небольшого сада, если смогу побороть дикие растения, пожирающие этот плоский участок земли. Неся сумку на спине, я отперла дверь и вошла.

Электричество работало, это хорошо, но в доме царил беспорядок.

Пыль была толщиной не менее полдюйма на каждой поверхности, повсюду была паутина, а посуда еще стояла на сушилке неизвестно с какого времени. Я открыла холодильник из любопытства, и зловоние, наполнявшее хижину, заставило меня пожалеть, что я это сделала.

Думаю, она бывала здесь перед смертью чаще, чем я думала.

У нее был полный холодильник, набор посуды и столовое серебро, черт возьми, даже телевизор, которому на вид меньше пяти лет.

Ведомая любопытством, поставив сумку на пол, я прошла по остальной части хижины. Большинство стен были оклеены отвратительными обоями, на внешней стороне почти каждого окна был слой мусора — может быть, пыльцы. Здесь потребуется некоторая работа — много работы, — но это даст мне чем заняться. В любом случае мне нужно отвлечься.

Возвращаясь к своей машине за остальными вещами, я могла поклясться, что слышала что-то в лесу впереди меня. Я, как и все остальные, знала истории о таинственных существах, которые жили в этих лесах, но я не была легковерным ребенком, который на что угодно попадется.

Вероятно, это просто какое-то животное, которому любопытно, кто производит весь этот шум и суматоху.

Впервые в жизни я буду жить одна, и я не собираюсь позволять каким-то жутким детским историям запугать меня.

Мэтт

В баре было приглушено освещение, где-то позади меня из динамика звучала музыка.

Я почувствовал, как бас стучит в моей груди, когда сделал еще один глоток пива.

Я не хотел быть здесь, но у меня не было особого выбора.

Эшли уходит, и у меня не было желания смотреть на нее, пока она собирается.

Ко мне подошла женщина, ее рука скользнула по гладкой стойке бара, как будто она использовала ее, чтобы направить ее прямо ко мне. От нее пахло так, как будто она искупалась в духах. Я сделал еще один глоток пива и посмотрел налево.

Друзья Эшли все еще были здесь. Хорошо.

Я мог бы устроить шоу.

— Я не видела тебя здесь раньше, — пробормотала женщина, приближаясь ко мне.

Она провела кончиками пальцев по моей руке. Она была хорошенькой, может быть, на пару лет моложе меня, едва ли достаточно взрослой, чтобы пить или вообще сидеть в этом баре.