Подкидыш
Шрифт:
С другой стороны, даже начисления равные полутора рублям в смену, давали в итоге тридцать рублей в месяц, а за два года сумма теоретически переваливала за семь сотен. И когда такой солдатик, предвкушающе смотрел на скорый дембель, и то, что вернувшись домой, этих денег хватит как минимум на ИЖака, вдруг при увольнении оказывалось что он получит едва ли половину. Сразу же возникал вопрос, почему?
— А помнишь, ты за нарушение дисциплины попал на гауптвахту, где отбывал наказание, в семь суток ареста. Пятьдесят рублей в сутки — штраф, не считая содержания на гауптвахте. В январе 19** года, при уборке снега сломал лопату, кто будет возмещать ущерб? Покрытие ущерба — три рубля двадцать семь копеек за черенок. И так далее по всем случаям нарушений.
И
Лето пролетело как один день, и по осени, я вытерпел свое, получив возведение в «гордое звание» — черпак, получив от каждого деда напутствие равное двенадцати ударам того самого черпака, по ягодицам, и уже задумывался о том, что служить с каждым днем становится все меньше и меньше, а мой счет в сберегательной кассе, перевалил уже за пять сотен. В отличии от лицевого счета, оттуда деньги не заберут. Будущее рисовалась во вполне радужных красках. На мотоцикл по дембелю, я конечно не рассчитывал, а вот обставить комнату в общежитии, которая как-бы числились за мною, очень даже было возможно.
С Шади Муратовым, мы можно сказать если не подружились, то вполне дружелюбно раскланивались при встрече. Никакой личной неприязни, с того момента не оставалось. Просто я, оказался более подготовлен вот и все. К тому же мы, почти земляки, тот же Таджикистан, начинается на окраине Самарканда, то есть совсем рядом. Тут же, как водится, нашлись общие знакомые. Поэтому никаких обид не было. А то, что он выкрикивал всякие гадости в мой адрес. Бывает, на меня-то они все рано не подействовали. Так что, по большому счету он скорее подбадривал этим самого себя.
Сергей, так и не появился в части после окружного госпиталя. Слышал, что его после перевели в наркологический диспансер, а уже оттуда, отправили на гражданку, и вроде бы даже с инвалидностью. Но тут он скорее сам виноват. Из-за этого у нашего ротного, в какой-то момент, вдруг исчезла одна звездочка на погонах. То есть его разжаловали до старшего лейтенанта. Правда ненадолго, уже через пару месяцев звездочка вернулась обратно, но стоило в роте обнаружится хотя бы одному пьянице, как его тут же отправляли на губу, а если это не действовало принимали и более жесткие меры.
К осени, уволилось сразу трое водителей, и арена заиграла новыми красками. Так-то она работала, как говорится, и в «межсезонье», но выходили на нее или залетчики, или просто желающие, что-то поиметь для себя. Меня не трогали, да и желания оказаться там еще раз, у меня, как-то не возникало. В начале сентября, вновь уволились пара водителей, и новая смена молодых, всеми силами стремилась попасть за руль. Все говорило о том, что очень скоро объявят очередной конкурс претендентов. И вроде бы собирались это вот-вот организовать, но ближе к ноябрьским праздникам, в части появилась комиссия, как передавали шепотом из особого отдела, центрального округа Сибири.
Было вполне естественным, что все конкурсы сразу же были отменены, арена разобрана, унесена подальше с глаз, а батальон, занимался только работами на вверенном участке строительства Северореченского Нефтеперерабатывающего завода. Все службы, ощутимо лихорадило проводимой проверкой, и все от рядового до командира батальона, никак не могли дождаться того момента, когда наконец проверяющие насытятся «кровью», и смоются с глаз долой.
Вообще-то четвертое ноября, было воскресеньем. Но из-за того, что праздники выпадали на рабочие дни, то воскресенье было объявлено рабочим. Стоило мне появиться возле Бетонного узла, как, меня неожиданно вызвал, прапорщик Диденко. Так-то он редко появлялся на Бетонно-Растворном узле, предпочитая руководить работой из кабинета в домике мастеров. Обычно появлялся по утрам, раздавал наряды, путевки и исчезал до следующего дня. Если появлялся калым, то
есть нужно было отвезти машину другую по адресам, мне просто давалась команда, и на этом все завершалось. Денег за груз я все рано не видел, а в конце недели, прапорщик выдавал набравшуюся сумму за все рейсы, что произошли за прошедшую неделю, и такой порядок, меня в общем-то вполне устраивал.В этот раз, он появился утром, объявил, что первая бетономешалка встает на профилактику, а растворный узел будет обслуживать только миксеры. Два освободившихся грузовика были отправлены в распоряжение начальника материального склада, для перевозки каких-то грузов, а меня он вызвал в кабинет. И вот здесь то его первый вопрос меня и очень сильно огорошил.
— Скажи, Семен, у тебя есть желание выйти еще раз на арену?
— Зачем? — удивленно воскликнул я. — МАЗ, я заработал честно, меня он вполне устраивает, или появились какие-то претенденты на него?
— Претенденты были всегда, но дело не в этом. Один уважаемый в городе человек, выразил сожаление, что с прошлой осени, на арене стало чересчур скучно, ни разу не появился победитель, прошлых боев. И это, делает выступления на ринге, несколько пресными. Другими словами, тебя хотят увидеть вновь. То есть как только уедут проверяющие, тебе или объявят, что на твой грузовик появился новый претендент, и нужно отстоять свое право работы на нем, или же подложат какую-то подляну, и поставят перед выбором. Или ты выходишь на арену, или отправляешься на губу, а то и в Дисбат.
— Беспредел какой-то.
— А ты как хотел? Это стройбат.
— И что же делать?
— Есть один вариант. У подполковника Половцева, выбыл из строя водитель. И ему срочно требуется шофер, который доставит его, и других членов находящейся в батальоне комиссии домой. Ну, пока его водитель лежит в местной санчасти с переломом ноги. Ну, да ты наверняка знаешь о том случае.
Об этом знал не только я, но и весь батальон, и до сих пор пересказывали со смехом и новыми подробностями. Подполковник Половцев, с комиссией прибыл к нам в батальон на двух автомобилях. УАЗ-469 и штабном УАЗ-452. Водителем 469-го, оказался молодой тщедушный пацан. Во время комиссии автомашины были не нужны, и им выделили места в гараже. Водитель командира, перед заездом в бокс, вышел из автомобиля, и вдруг его облаяла местная шавка, подкармливаемая местными солдатиками. В общем-то безобидная мелкая собачонка, непонятной породы, но по иронии судьбы, обладающая «собачьим басом», если можно так выразиться. Одним словом, солдатик, услышав грозный лай, донесшийся до него, бросился со всех ног, и поскользнувшись на только, что замерзшей луже, рухнул в канаву, ту самую, куда сливали отработанное масло, и мало того, что извазюкался с головы до ног, так еще и заработал сотрясение мозга и перелом голеностопа. Больше всего он удивился, когда увидел саму собачонку, которая его так напугала. И сейчас, он лежал в местной санчасти с гипсом и перевязанной головой, и соответственно ни о какой поездке обратно, не было и речи.
— Так вот, сегодня, было объявлено, что комиссия заканчивает свою работу, и завтра утром, вроде бы должна выехать в дорогу. Вначале сошлись на этом, но после, выяснилось, что начальнику до седьмого ноября, нужно успеть сдать отчеты, и комиссия должна выехать сегодня после обеда. Лейтенанту Грачеву, было поручено найти водителя с категорией «Б». Выписать на него командировочное удостоверение, и отправить в рейс, вместо раненного бойца. Кто у нас, из свободных водил на сегодняшний день, имеет права этой категории не подскажешь?
— Ну Сергей, вроде. Из молодых. Он как раз безлошадный.
— А как его фамилия?
Моему удивлению не было предела. В роте действительно появился мой однофамилец. Мало того Его инициалы, совпадали с моими. Но я был Семен Альбертович, а он Сергей Александрович.
— Короче, парень. Вот твой чемодан. — прапорщик Диденко пнул ногой, и мой чемоданчик, выполз из-под стола. — Надеюсь в роте, у тебя не осталось ничего такого, чем ты особенно дорожишь. Военный, комсомольский билеты и права, надеюсь у тебя с собой?