Подарок бессмертия
Шрифт:
— Как сказать, им могла быть нужна лишь технология вируса.
Хэнк подумал о различных группировках, уже явно складывающихся среди долгожителей. Разногласий много, но все отчетливее выявлялась их общая тенденция желания гарантий бессмертия независимо от «HR».
— Что–то я перестал тебя понимать. Какие такие «они»? Наши клиенты? А зачем они Моррису?
Хэнк частично согласился. Он немного начал терять чувство реальности и способность мыслить логично. Все–таки факт оставался фактом — он не мог найти объяснения, почему Моррис не появился дома. Не такой у Морриса сложился день, чтобы беспечно загулять у подружки. Хэнк все еще хотел с ним увидеться прежде, чем предпринимать что–либо еще. Он хотел получить информацию из первых рук, а не полагаться на чье–либо
— Думаешь, просто попал в аварию? Хорошо, скоро узнаем.
— Хе–хе. Собрался обзванивать больницы?
— Нет, шутник, придется побеспокоить наших друзей из полиции.
— Понятно, решил начать операцию прикрытия. Кстати, кто у нас этим занимается, а то я даже не знаю, как вы все организуете, — многозначительно поинтересовался Рой.
Хэнк с недоумением взглянул на Роя, а потом сообразил, что Рой спрашивает об их сообществе бессмертных, а не «HR».
— Нет, я имел в виду наших с тобой личных друзей. Хорошо, что спросил, надо предупредить всех не распространяться о происшествии никому. Давай–ка, пока попробуем обойтись своими силами, тихо, без лишнего шума, и оставим это внутри «HR». Встретимся с Моррисом и тогда окончательно решим. Не хочу привлекать внимания без необходимости. Поговорю с нашими друзьями, и они смогут найти его под каким–нибудь официальным предлогом, не связанным с нами. Авария, кстати, вполне безобидный предлог.
Рой присвистнул и встал из кресла.
— Да–а–а, Хэнк. Пять минут назад ты меня убеждал, как прекрасно и плодотворно работает наше общество долгожителей по защите наших интересов, а теперь мы не только скрываемся от остального мира, но еще и от наших бессмертных друзей. Пойду, налью себе еще коньяка, что–то я себя плохо чувствую.
48
Джил заказала бутерброд и чашку кофе, тут же передумала и попросила большую кружку двойного кофе. Сидеть в маленькой душной редакции стало совсем скучно, и она хотела растянуть обеденный перерыв. Она собралась расплатиться, и тут кто–то до нее дотронулся.
— Еще один кофе, пожалуйста.
Обернувшись, в бородатом лице она с удивлением узнала Марка.
— Марк! Привет! Ты что с собой сотворил? Я тебя едва узнала, откуда борода?
— А, надоело, — он обречено вздохнул. — Сколько можно бриться? Пусть растет, хлопот меньше. Дети выросли, жена уже не против, а молодые девчонки все равно внимания не обращают.
— Ага, вот она, ваша мужская натура, бриться, значит, надо только пока девчонки смотрят.
— А зачем же еще? Ну, не только, не только. Я и про жену с детьми вспомнил, причем заметь последовательность, все в правильном приоритетном порядке.
Они вышли на улицу и уселись за столик под навесом. Джил помнила, что Марк курит, и не возражала посидеть снаружи. Единственным преимуществом жизни в маленьком городе она считала отсутствие толчеи и транспорта. В любое время можно спокойно наслаждаться запахом кофе на улице без примеси выхлопных газов автомобилей.
— Ну–с, как протекает жизнь между жизнеописанием сплетен высших слоев общества вашей деревни и грандиозными планами реставрации старейшего в ней километрового столба? — с добродушной иронией спросил Марк, прикуривая сигарету.
— Смотри, бороду не спали, а то мы еще твое фото напечатаем в качестве назидательного урока о вреде курения, — Джил выхватила у него местную газету и легонько шлепнула ею по голове Марка. — Ишь какой, еще издевается.
— А–а–а, в вашем городишке к тому же избивают неугодный голос свободной прессы. Это тоже напечатаете?
— Говори, голос свободной
прессы, зачем пожаловал. Разговор есть или случайно мимо проходил? — произнесла Джил и хитро прищурила глаза.Она была рада видеть Марка и не сомневалась, что появился он неспроста. Марк с удовольствием затянулся сигаретой и выпустил дым длинной струей в сторону от Джил, но дым собрался небольшим голубым облаком и начал медленно отплывать обратно к ней. Она скосила глаз на облако и недовольно наморщила нос.
— Разговор есть, но сначала давай поменяемся местами, — предложил Марк, заметив выражение ее лица.
— Молчал, глаз не казал, а тут приехал даже без предупреждения. Не верил в мою историю? — без упрека, но с ехидством заметила Джил, пересаживаясь на его стул.
— Почему не верил, сомневался? Да. Я тебя знаю со студенческих лет, ты всегда любила немого, эм, преувеличивать, драматизировать.
Они и правда знали друг друга очень давно, познакомившись еще в ее студенческие годы. Джил даже не помнила, где. Марк, журналист со стажем, работал в одной из центральных газет, и опыт в какой–то степени перерос в относительную известность, хотя, к его сожалению, так и не дотянув до популярности. Имея схожие журналистские интересы и благодаря необычайной общительности Джил, в прошлом они часто пересекались по работе или в кругу их общения, постепенно сложились дружеские отношения. Джил доверяла Марку, как одному из ее старых знакомых, и несколько месяцев назад рассказала о своей истории с «HR».
— Скажешь, опять преувеличиваю? — и обеспокоено переспросила. — Надеюсь, моя история в твоих проверках не участвовала?
— Обижаешь. Не беспокойся, я все–таки не студент. Мой интерес был нейтрален и не связан напрямую с «HR».
Он снова вальяжно выпустил дым, потушил сигарету и уже без всякой вальяжности серьезно продолжил.
— Честно тебе скажу, ты меня заинтриговала. Что–то с этой компанией не так. Все произошло, как ты рассказывала. Мое любопытство к «HR» завернули «сверху». За годы работы всякое случалось, сама понимаешь, но так быстро меня еще никто ни о чем не просил.
— Тебя редактор попросил не заниматься «HR»?
— Ты все–таки еще очень молода. Это, кстати, не упрек, а комплимент. Нет, конечно. Не так прямолинейно, но у меня уже хорошее чутье на такие дела, когда сразу становится понятно, что темой заниматься нет смысла, все равно не напечатают, а до конфликта лучше не доводить.
С лица Джил исчезла улыбка, и на нем отразилось ее разочарование. Она надеялась на Марка и его помощь. Слова прозвучали слишком пессимистично, и ей показалось, что он приехал отговаривать и ее, предложить отказаться от попыток продолжать расследование. Хорошо помня о собственных неприятностях, она могла понять Марка, не стала бы осуждать, но ожидала от него большего.
— Значит, поверил…
— Эй, ты что нос повесила? Это не все, что я хотел сказать.
— Не знаю, есть еще что–то?
— Есть. Выяснилось случайно. Ну, не совсем случайно, удочки–то я успел закинуть. Короче, буквально на днях у них в «HR» кто–то потерялся или в аварию попал. Вроде бы ничего особенного, кого–то проверить, найти машину, мало ли аварий бывает, но я узнал, что запрос в полицию пришел как–то странно, тоже «сверху». С их «верха», конечно.
— Слушай, давай не томи, говори прямо, поможешь мне или нет? — в голосе Джил вновь появилось нетерпеливое оживление, смешанное с надеждой.
— Так, а тут мы и переходим к вопросу, по которому я собственно приехал. Говорю прямо. Согласен. В разумных пределах, — очевидно, Марк заранее подумал над ответом на этот вопрос.
— Хочу сразу предупредить, если дела пойдут совсем плохо, то я пойду на попятную. Тебя это должно разочаровать, но не хочу недоговоренностей. В твою историю я верю, и поэтому мы можем нажить очень серьезные неприятности. Если я увижу, что все бесполезно, мы не сможем ничего добиться, то я не буду доводить ситуацию до критической точки. Может это цинично, но я не молод, вокруг нас много странностей и несправедливостей, далеко не все планы удается осуществить, и иногда лучше вовремя остановиться.