Подарок бессмертия
Шрифт:
Джил задумалась. Она слышала о подобных интересных фактах, но никогда не рассматривала их с такой точки зрения.
— М–да, это интересно, но так природой устроено, а ты же намекаешь на другое.
— Да, мы говорим о другом, — теперь Моррис перебил ее. — Честно говоря, я пока сам еще глубоко не интересовался этими вопросами, но и тут есть целый ряд интересных работ. Уже в конце прошлого века проводили эксперименты по модификации ДНК с целью увеличения срока жизни. Одни из наиболее успешных оказались опыты по модификации ДНК фруктовой мухи. После введения в ДНК фермента теломеразы муха жила в два раза дольше. А вообще, есть масса реальных фактов и идей.
— Даже не знаю, что сказать, — очевидно, что скептицизм Джил пошатнулся. — Если это все правда, то почему никто об этом не говорит и не знает? Почему никто не бросился разрабатывать эти идеи? Давно вся пресса предвещала бы вечную жизнь. Это же сенсация.
— Не спеши, до сенсации тут очень далеко. Это отдельные эксперименты. Подобные
— Видишь, все–таки насчет счастья я права! Может, и ты прав тоже. Сколько гениальных открытий и изобретений родилось именно так, по ошибке. А что, я с удовольствием пожила бы лет триста или пятьсот. Сколько всего можно успеть сделать, попробовать!
Джил быстро отказалась от своего изначального неверия, и ее сознание уже трудилось над фантастическими перспективами долгожительства. Невольно Моррис замечтался о том же самом. Почему бы ему и в самом деле нечаянно и негаданно не оказаться на пороге гениального открытия, которое он все время так искал.
Мечта человека о бессмертии так же стара, как он сам. Пусть не бессмертие, а только реальное удлинение жизни. Разве такая идея не стоит того, чтобы посвятить ей годы работы? Разговор молодых людей окончательно перешел в мир фантазии и мечты.
Подарить человечеству бессмертие. Этот бесценный дар, к которому мы все так стремимся, но который до сих пор был атрибутом лишь мира грез. Не станет ли продление жизни тем самым поворотом в истории пути человечества к миру настоящей мудрости и счастья, о котором мы так много говорим. Наконец, мы сможем накопить тот опыт, те знания и то понимание мира, которое приходит только с возрастом, но уже не может изменить наш мир. Наконец у нас появиться время применить эту мудрость, сделать мир таким, каким мы видим его в своих мечтах. Забыть об этой мелочной суете и стремлении урвать место под солнцем. Наконец такие цели жизни действительно потеряют свое влияние и значимость по сравнению с бесконечностью впереди, уйдет вечный страх упустить возможность воспользоваться отведенном тебе мигом, страх не успеть, опоздать обустроить собственную жизнь, ведь она так коротка. Каждый получит достаточно времени постичь истинные ценности и радость их созидания, а не испытывать неутолимый голод эгоизма. Даже самый последний неудачник получит возможность найти себя, получит время изменить себя и свою жизнь. Позволит каждому прикоснуться и познать вечность жизни, стать частью этой жизни, этого мира, а не мимолетной бабочкой–однодневкой.
Джил и Моррис настолько замечтались, что не заметили наступившего вечера и отсутствия солнца, скрывшегося за вершинами высокого берега. Ярко оранжевые лучи отражались на небе и окрашивали все вокруг неестественными красками экспрессионистов. В этих красках остановились последние признаки движения и даже вечный океан затаил дыхание, прислушиваясь к их разговору.
16
Андрей склонился над столом и сосредоточенно вырисовывал замысловатые узоры в блокноте. Как куратор научно–исследовательских лабораторий старого корпуса он должен присутствовать на каждом плановом совещании отделов «HR». Совещания проводились не часто, раз в три недели, чаще всего носили формальный характер, были скучны, но обсуждались конкретные вопросы по работам, проводимым в разных отделах, когда присутствовала необходимость их взаимодействия в решении проблем общего характера. В совещаниях участвовали специалисты, имеющие непосредственное отношение к обсуждаемой проблеме, и на собрании присутствовало не более четырех–пяти человек. Такие порядки установил Рой, хотя они поддерживались и Хэнком. Они оба не являлись приверженцами многочисленных собраний, где большинство участников делали вид заинтересованности или вставляли многозначительные реплики, не имеющие практического значения и вся цель которых лишь подчеркнуть живое участие, их сказавшего. Надо отметить, что в «HR» это худшее, что мог сделать участник собрания в присутствии Роя. Гораздо безопаснее было откровенно заснуть от скуки. Бесполезные реплики не оставались незамеченными, долго не забывались и вызывали бурю эмоций и поток издевательств со стороны Роя. Если нечего сказать, то нечего и воздух сотрясать! Однако, деловые замечания и предложения также не оставались без внимания. Рой легко мог отложить все дела и продолжать обсуждение столь долго, сколь это понадобиться, даже если он лично имел противоположную точку зрения.
Тем не менее, сегодняшнее координационное совещание не вписывалось в заведенные правила, и на нем присутствовали начальники всех отделов. Совещание понадобилось Рою и Хэнку для обсуждения вопросов общего руководства компанией, но понимание необходимости
не делало его менее скучным для Андрея. В таких случаях все, что требовалось от него, это короткий отчет о текущих работах, проводимых в лабораториях, не вдаваясь в технические подробности. Акцент совещания отводился графику работ, возможным проблемам и задержкам. Всегда возникали вопросы со стороны Роя, реже от коллег из других отделов, но все они опять же носили лишь координационный характер. Обсуждение научных проблем на этом собрании не подразумевалось. Формально председателем совещания считался Рой, видимо в дань его тщеславию, но фактически проводил его Хэнк. Подобное положение вещей устраивало всех, даже Роя, но не стоило полагаться на его кажущуюся вялость и апатичность. Он четко следил за обсуждаемыми вопросами и не пропускал ни малейших деталей, если они хоть как–то касались научных исследований. Дальнейшее зависело от его настроения, но все–таки он пытался не пускаться в длинные обсуждения прямо на совещании.— На сегодня все, если ни у кого больше нет вопросов, — Хэнк обвел взглядом окружающих, потом посмотрел на часы и довольно улыбнулся. — Всем большое спасибо. Сегодня мы успели закончить даже раньше времени.
— Да, всем спасибо, — эхом повторил Рой. — Андрей, ты не мог бы задержаться, у меня к тебе есть пара вопросов.
Похоже, настроение у него сегодня прекрасное. Андрей дождался, пока все вышли из кабинета и пересел ближе к Рою.
Андрей курировал лаборатории старого корпуса лет восемь, у него сложились стабильные отношения с Роем, некоторые даже завидовали ему. Рой практически никогда не давал волю своим эмоциям в отношении Андрея. Во всяком случае, по меркам Роя, и уж точно на много реже. Многим, включая Андрея, причина подобного исключения не давала покоя, но оставалась неизвестна. А объяснялась причина очень просто: разницей в их физических размерах. Разница в росте, комплекции, манере поведения и даже тембре голоса была настолько велика, что Рой, не отдавая себе в этом отчета, на подсознательном уровне, не мог набрасываться на Андрея всей своей мощью, как на других сотрудников. Не то чтобы он смущался, но чувствовал себя странно. Возникала необъяснимая ассоциация, что он набрасывается, чуть ли не на ребенка. Рой не считал Андрея маленьким, слабеньким, не относился к нему с жалостью или сочувствием. Отнюдь. Он считал Андрея толковым специалистом, способным отвечать за себя и осуществлять руководство людьми. В противном случае он просто не доверил бы ему ни работы, ни кураторство. Тем не менее, разница в физических параметрах, как ни удивительно, оказывала давление именно на Роя. В общем, он и сам толком не мог этого понять.
— Андрей, я так понял, у тебя есть отставание по двум темам. Через неделю твои ребята должны закончить полугодовой отчет, тогда и поговорим подробно, в чем там проблемы. Я почему тебя попросил задержаться, одна из этих работ поручена Моррису. Он у нас не слишком давно, поэтому я и хотел спросить твое мнение о нем. Ты как думаешь, это какие–то объективные проблемы или связано с самим Моррисом, его квалификацией, способностью работать независимо, чем–то еще? Ты его должен уже хорошо знать.
— Хм. Довольно сложный вопрос, — Андрей на время замялся, обдумывая ответ. — Нет, я не имею в виду в негативном смысле. Я думаю, как сформулировать.
— Андрей! Да формулируй как есть! До сих пор у тебя не было с ним проблем, справлялся с работой, толковый, ретивый, даже слишком. Правильно?
Рой усмехнулся и продолжил, не дождавшись ответа.
— А сейчас, ты говоришь, будет отставание.
— Хм. Я думаю, в целом, с ним все в порядке. Работает он много. Он, кстати, сам мне сказал, увлекся, потерял время, но сейчас пытается все наверстать. Нет, он очень толковый парень, работоспособный. Понимаешь, мы поставили ему научную задачу и он по молодости иногда распыляется. Я не думаю, что есть проблемы с его квалификацией. У него очень хорошая голова. Ты же помнишь, он уже успел предложить изменить ход экспериментов, добавить новые и очень многообещающие условия их проведения.
— Да, я помню, — прервал его Рой. — Понятно, толковый и так далее… Я не жду прорыва в изучении адаптации вирусов, но мне надо знать ответ. Мне нужен прогресс в исследованиях, не важно, положительный или отрицательный. Понятно, что на данном этапе, с классической точки зрения наши опыты не имеют практической ценности. Адаптация вирусов отрицается и в любом случае, я тоже сомневаюсь, но мне нужен ответ. Да или нет, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Согласен, потенциально Моррис имеет хорошую перспективу у нас, поэтому я и хотел с тобой поговорить. Перспектива–перспективой, а текущие задачи он должен решать.
— Понимаю, Рой. Я посмотрю более детально, с чем там у него задержки, — Андрей постучал карандашом по блокноту.
— Отлично! Посмотри. Можешь и ему передать, что его отчет я сам тоже посмотрю, — Рой заметил, что Андрей хотел что–то возразить. — Как я сказал, его работа для меня второстепенна, но результат мне важен, и я не хочу, чтобы он тратил время на пустые эксперименты. Кстати, у него есть наклонность отвлекаться.
— Но не попусту. Это была не его вина, а вот факт, что при отсутствии полной информации он заметил и стал разбираться с ДНК вируса в правильном направлении, говорит в его пользу, — все–таки возразил Андрей.