Подари мне себя до боли
Шрифт:
Соня опять тяжело вздохнула.
Принесли десерт. Но его уже расхотелось есть.
— Моронский, — тихо проговорила Соня, ковыряя ложкой любимый тирамису, — это темная комната, в которой ни зги не видно. Ты заходишь в неё и думаешь, что вот сейчас еще немного, глаза привыкнут к темноте и ты начнёшь ориентироваться в пространстве. А она только сгущается. И из разных углов комнаты начинают выползать разные существа. Ни окон, ни дверей. Только вход, он же выход. Проблема в том, что в этой темноте ты уже не можешь его найти.
— Ну, знаешь, —
Что правда, то правда. У Сони окончательно пропал аппетит, тирамису показался безвкусным картоном.
— Доешь, а? — Соня подвинула тарелку с пирожным к подруге.
— Ну ладно, чё ты поникла?
— Давай закроем тему Моронского? Говори, что у тебя за дело?
Нелька полезла в сумку и извлекла из неё какую-то цветную глянцевую бумажку.
— Что это? — спросила Соня.
Развернув буклет, прочитала вслух:
— «Шафран» — отдых с восточным колоритом? И что это значит?
— Пошли, а? — с придыханием сказала Нелли.
— Куда? — опешила Соня.
— В «Шафран»! Это клуб, недавно открылся. Говорят — улёт. Как будто, Дубайский. Меня Джамаль пригласил. Как порядочный, говорит, с подругой приходи. Пошли, а? Сегодня.
— Нет, Корнеева, я — пасс, ты же знаешь, я не могу. У меня завтра судный день.
— Судный день… — передразнила Соню подруга, хохотнув, — я тебя умоляю, у нас полгорода баб в очереди стоит за одним таким судным часом.
— Нет-нет, — отрезала Соня, — это исключено! Я больше не вписываюсь ни в какие твои авантюры. Отдыхай со своим восточным колоритом сама. А я неприятностей не хочу. Если Моронский узнаёт, он меня… — Соня сглотнула вставший в горле комок. — Нет, Корнеева, исключено!
— Блин, Орлова! — простонала Нелька, — он тебе кто? Муж? Он даже не официальный парень твой. С каких пор два отсоса и один трах являются помолвкой? Если бы каждый минет приравнивался к штампу в паспорте, у меня бы уже в нем места свободного не было! Макаронскому твоему совсем не обязательно знать про «Шафран».
Соня вздохнула. Умела подруга давить на больное.
— Ох, Корнеева, я жопой чувствую, это все добром не кончится.
Так-то Нелька права. Кто он ей? Чтобы решать куда, когда и с кем ей ходить? Он — половой контакт. А это, ровным счетом, ни к чему не обязывает!
— Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста! — Затрещала Корнеева, видимо, почувствовав брешь в Сониной обороне. — Ты-то вон какого мужика себе отхватила, а у меня там наклёвывается! Ну чего тебе стоит? Просто сходим, повеселимся.
Шафран — отдых с восточным колоритом. Соня ещё раз покрутила в руках буклет.
— Ладно, Корнеева, последний раз! — Нелька взвизгнула, не дав договорить Соне и заключила ее в объятья, подпрыгивая на месте!
— Спасибо, спасибо! Я тебя люблю! — отпустила Соню и, скрестив указательные и средние пальцы на обеих руках, заерзала на диванчике.
— Сумасшедшая… — буркнула Соня и добавила: — Я пойду, но не надолго. Сама понимаешь…
В
девять тридцать Соня вышла из лифта и вдавила кнопку дверного звонка Нелькиной квартиры. Она не стала переодеваться. Поменяла только кроссовки на туфли, которые приготовила на вечер субботы и надела на шею тот самый чокер.— Ты дома, что ли, не была? — брякнула Нелли, распахнув дверь.
— Была, — Соня шагнула за порог и застыла, глядя на подругу. Та уставилась в свою очередь на Орлову. Обе стояли и смотрели друг на друга в лёгком недоумении.
— Это ты так собираешься идти… — хором заговорили девушки.
На Корнеевой было… ничего. Не считая двух тряпочек. Одной сверху, другой снизу: топика, который представлял из себя мини-шторку цвета металлик спереди, крепившуюся на спине переплетением тонких шнурков и ультра-короткой юбки из того же материала.
— Ты решила сразу, прямо там свою восточную сладость попробовать? — съязвила Соня.
— Слушай! Это же клуб все-таки! Почти, как дубайский! А ты, как днём бегала, так и туда пойдёшь?
— А что не так? — пожала плечами Соня. — Я переобулась.
— Пойдём! — Нелька схватила Соню за руку и потянула ее вглубь квартиры в свою спальню. — У меня кое-что есть.
Она порылась в шкафу и достала что-то розовое.
— Вот! Надевай! Заказала по интернету себе на Фарфетче, а оно мне велико оказалось. Тебе в самый раз будет!
— Что это? — спросила Соня, с подозрением рассматривая розовый чулок.
— Платье. От Кавалли, между прочим.
— Эти Кавалли кожу с розового питона сняли, что ли?
— Блин, Орлова! Это супер-фэшн! Надевай!
— Корнеева, ты должна привести мне хоть один веский аргумент в защиту этого розового безобразия? — сказала Соня, натянув платье на себя. — Почему я должна в очередной раз идти у тебя на поводу?
— Оно тебе идёт! — горячо заверила подруга. — Сидит просто зашибись!
— Цвет не мой абсолютно!
— Господи, Софья Пална, оно так подчеркивает ваши формы. Что на цвет никто не обратит внимание! Клянусь!
— Слушай, Корнеева! Ты где такой восток видела? — проговорила Соня, рассматривая себя и Нелли в зеркало. — Тебе не кажется, что мы на проституток похожи?
— Ой, опять ханжу включила! — проворчала девушка. — Сама носишься по улицам среди бела дня в боди на голые сиськи и ничего. Пошли, опаздываем! — и снова потащила Соню за руку уже к выходу, не давая той опомниться.
«Эх, Соня, Соня…» — протянули в унисон оба её внутренних голоса.
Глава 26
Давно пора признать за аксиому прямую зависимость низких Приор и мини-юбок: чем они короче, тем сильнее посажен на пузо продукт отечественного автопрома.
Кое-как выбравшись из такси и с трудом сдерживая ругательства, Соня потянула вниз нецензурно задравшийся подол платья-чулка и засеменила следом за подругой, кляня на чём свет стоит затесавшийся в ДНК ген безотказной жертвы.